– Мне сразу показались странными водительские права того мужчины, который брал машину напрокат. Ну, ту самую, У 888 МУ. Скан документа был странный, знаешь, как новенький, без заломов, пятен, хотя дата получения – 2000 год, а мужчина активно ездит на своей машине, возится много в гараже, да и употреблять любит – не тянет на этакого аккуратиста. Собственно, к июню сам свой «Рено» и угробил. Я решила копнуть и выяснила, что наш мужчина, якобы бравший машину напрокат, потерял права в тот самый день, будучи в запое. Это из его же заявления в полицию. И еще одна странность – в самом первом документе…
Вика наконец достала небольшой запечатанный прозрачный пакет.
– Стояла дата – девятое июня, везде позже фигурировало десятое.
– Опечатка? – пожала плечами Лиля.
– Ну, я решила проверить – слишком много настораживающих факторов – и вот что нашла! Под ковриком в машине. Та-да!
Вика гордо продемонстрировала пакет, внутри перекатывалась крошечная английская булавка со сломанным замком. От нее отлетел почти раскрошившийся кусочек… земли? Камня? Казалось, что тронь его – и он рассыплется в прах.
– Вика, это же…
Лиля узнала артефакт.
Вдруг что-то прогремело. Близко, громко! Все звуки заглушил пронзительный писк.
Лиля осела, закрыла уши, закричала – лишь бы не оглохнуть.
Вика упала на пол. Прямо перед Лилей.
Во лбу подруги была дыра, из которой по красивому, застывшему в вечном удивлении лицу текла красная капля.
Черные волосы промокли от крови.
Лиля не успела ничего сказать, не успела ничего понять.
Глухой удар.
Тишина…
Москва
Май, 2012 год
Костя Киреев, держа в руке стаканчик с кофе, вальяжно подошел к новенькому синему «Субару» и по-хозяйски потянулся было к ручке, как услышал твердое:
– Даже не думай.
Борис Серебров, настоящий владелец машины, хоть и был моложе напарника, но смотрел на Костю назидательно-строго, словно учитель в классе, который одним взглядом осаждает разбаловавшегося ученика. Впрочем, Киреев уже привык к выражению лица Бориса и не обратил ни малейшего внимания на его предупреждение. Охотник всегда говорил, что Серебров смотрит на людей так, будто на вопрос «Как дела?» тот сначала даст «по щам с разворота», а лишь затем пожмет плечами и флегматично ответит: «Все хорошо, спасибо. А как вы?». Костя уже схватился за ручку, когда Серебров закрыл машину, нажав кнопку на брелоке.
Киреев удивленно поднял бровь, ожидая объяснений.
– Я задолбался вычищать кофе с сиденья, – отрезал Серебров.
– Потому что кто-то водит, как мудак, – парировал Киреев. – Нечего дорогую машину покупать и трястись над ней. Купил бы «Жигули» и радовался жизни.
– Последний человек, который радовался «Жигулю», жил в семидесятых, – хмуро ответил Серебров, но дверь не открыл. Киреев лишь вздохнул и постарался быстрее допить обжигающе горячий напиток.
– Засранец ты, Бо.
– Хватит называть меня Бо.
– Боря, не обижай Костеньку, – послышался звонкий голос Светы. – У него оперативная память маленькая. Запомнит имя – забудет дорогу домой.
Девушка спешила к ним по залитой солнцем парковке. Распущенные волнистые волосы блестели на солнце, на лице красовалась хитрая усмешка.
Погода выдалась действительно теплая, даже для мая, так что Света надела легкое светлое платье с открытыми плечами. Она шла, подставляя лицо первым, по-настоящему жарким солнечным лучам, совсем не боясь веснушек, которые проявлялись каждое лето. Но все же кое-что в ее облике удивило охотников: коллега шла босиком по асфальту, держа туфельки в руке.
– И вам доброе утро, Светлана, – протянул Киреев, покосившись на ее изящные босые ножки. – Решила похипповать? Знаешь, сколько заразы можно подцепить в Москве?
– Конечно, знаю, я же общаюсь с тобой, – беззаботно пожала плечами Света. – У меня застежка сломалась.
Охотница обвела любопытным взглядом молодых людей, стоявших около машины, демонстративно достала из сумочки телефон и посмотрела на часы. Смена началась полчаса назад. Оба, как и положено, они были в форме – Киреев даже наглухо застегнул форменную черную куртку, несмотря на жару, – но при этом явно намеревались куда-то свалить.
– В «Оке» кризис? Заставляют ездить на своих машинах?
– Мы по личному делу, – уклончиво ответил Киреев.
– И опаздываем, – Боря все же открыл машину и пошел к водительскому сиденью.
– Это не моя вина, – протянул Киреев. – Это ты тут развел – с кофе нельзя, ничего не трогай. Не машина, а музей, спасибо, что без бахил.
– Ничего не понимаешь, – покачала головой Света. – Ты – простой смертный, а вот особенному человеку Боречка, наверное, даже пиццу разрешил бы есть и вытирать пальцы об обивку.
– Я тебя умоляю, он Нине мозг сожрал, когда она полезла в бардачок. Я просто подозреваю, что кто-то редкостный зануда, – Киреев одарил Сереброва многозначительным взглядом, тот никак не отреагировал.
– Так вы далеко? – спросила Света.
– Да тут до ЗАГСа и обратно, – отмахнулся Киреев. Девушка опешила, впрочем, как и Борис.
– Не ревнуй, Кис, – продолжал Киреев. – Бо по-быстрому распишется с Ниной, и мы сразу в отдел…
