– В том-то и дело. Пытался сейчас попинать кого-нибудь, чтобы узнали больше, но как в песенке. Крикну – а в ответ тишина. Это уже начинает бесить. Главное, чтобы как с тем старым хреном не вышло. Он-то хоть в избушке на отшибе жил, а тут – школа, дети. Не нравится мне это.
– Как будто первый раз в школе аддикт, – пожал плечами Борис, хотя прекрасно понимал, о чем говорит напарник. Киреев покачал головой:
– Да я сомневаюсь, что это «желтуха». Там резко рвануло… – Костя замолчал, еще раз перепроверил записи. – Ты же пистолет с собой не брал?
– В ЗАГС? – скептично уточнил Боря.
– Согласен, – Костя расстегнул куртку. Поверх темносерой рубашки были видны черные ремни портупеи. – Возьмешь мой.
– Но это же школа.
– Вот поэтому и возьмешь.
Москва
1 июля, 2017 год
Борис и Нина провели вместе в палате больше получаса, но никто так и не вошел.
– Странно, Цветкова куда-то пропала, – пробормотала Нина, покосившись на пустую кровать.
Серебров только сейчас заметил смятую простыню и подушку.
По спине пробежал неприятный холодок – ведь была Лиля там. Одна, с печатью, посреди кромешной мясорубки. Нина рассказала ему все, что знала, умолчав только о ссоре в библиотеке. Борис же молчал и слушал, обдумывая все случившееся за последние несколько дней.
Нападения. Обращения… НДЕ… Бо. Почему Кир в бреду назвал его именно так? Он же не знал, не мог знать.
Желая прогнать неприятное ощущение, охотник крепче обнял жену.
– Безумная девчонка, – пробормотала Нина, прижимаясь. – И такая… я не знаю. Наивная. Действительно, Цветочек. Прям ребенок совсем. Неудивительно, что ты с ней так возишься. Жалко ее. Выпусти ее погулять в три сосны, и она там тут же найдет залежи мин времен Второй мировой.
Борис лишь покачал головой.
– Тебе надо поспать.
– Посидишь со мной?
Серебров молча кивнул. Нина вдруг грустно усмехнулась и отвела взгляд: Борис смотрел не на нее, а на дверь. Терпеливо ждал, но Лиля так и не появилась.
Уставшая, но наконец успокоившаяся, Нина почти сразу уснула. Все это время Борис держал ее за руку. Затем он осторожно поправил одеяло и тихо вышел из палаты.
Выходя, Серебров случайно что-то пнул. К счастью, вещица не улетела далеко – стукнулась о косяк двери. Это оказался брелок. Его брелок. Тот самый кубик Рубика, который он собственноручно дал напарнице.
Но откуда?
– Лиля?
Охотник огляделся, будто надеялся увидеть Цветкову в коридоре.
Вдруг она заметила их, застеснялась заходить или что-то вроде того? Похоже на нее.
Но белобрысой девушки не оказалось ни в коридорах, ни в общем холле на диване.
Конечно, она могла просто прогуливаться по зданию, ее могли вызвать на процедуры или еще куда-нибудь, она могла просто выронить брелок, но… Серебров чувствовал беду.
– Простите… – раздался тихий голос за его спиной. Охотник обернулся – медсестра, миловидная женщина средних лет в бирюзовой форме, внимательно смотрела на него. – Серебров Борис Алексеевич, вас вызывают. Идемте за мной.
Охотник кивнул.
Ничто на территории отдела не говорило о том, что происходило ночью всего в нескольких километрах отсюда. Разве что черных служебных машин было на парковке в разы меньше, а трое охотников, стоявших у входа, выглядели взволнованными. Они не кричали, размашисто не жестикулировали, наоборот, притихли, даже говорили тише, чем обычно, и с волнением поглядывали на вход. Витавшую в воздухе нервозность чувствовали даже охранники на проходной: оба вышли на улицу и посматривали на оперативников, не решаясь спросить, в чем дело.
Длинноволосый худой Сева с козлиной бородкой не выдержал и, оглядевшись, начал причитать. Его напарник – круглолицый Александр, для всех – Саша, неодобрительно покачал головой. Он был полной противоположностью Севы, и никто точно не знал, как этим двоим удавалось работать вместе. Родись Саша лет на тридцать раньше, его бы точно взяли в кино – играть положительного во всех отношениях молодого советского инженера. Когда к нему присоединился Сева, то выглядело это так, будто спортсмен-отличник взялся перевоспитывать отпетого хулигана.
Сева же был из тех ребят, чья юность прошла в переулках Старого Арбата. Так что при поступлении на службу парню пришлось приводить в порядок и внешность. Он собирал длинные волосы в хвост, подстриг бороду, снял пирсинг и тоннели, но вот от тату избавиться было сложнее – все руки от предплечья до запястья были забиты абстрактными узорами. Чтобы не тратить энергию на маскировочное заклятие, Сева всегда носил рубашку с длинными рукавами.
Третьим был аналитик, веснушчатый Коля – ассистент Сергея Игоревича и главный администратор всего «Южного» отдела. Его впервые за долгое время попросили остаться в ночь, сразу после обычной работы, так что он почти засыпал на ходу. Именно он и задержал на улице коллег, вернувшихся с задания, сказав, что еще немного – и просто уснет, сидя за столом.
На телефоне осталась Риточка. Милая девушка-аналитик. Она и делала большую часть координационной работы, так как Коля уже года три работал по своему расписанию и не совался ни в архив, ни к аналитикам вообще.
