Двери лифта открылись на минус первом этаже, и девушка с удивлением увидела просторный зал. Большой и красивый, но слишком темный из-за скудного освещения и обилия бордового и черного мрамора. В центре пола сиял позолотой символ «Ока». Вдоль стен стояли коробки и контейнеры. Наверное, раньше это место использовали для общих собраний, но теперь превратили в часть архива. От мрачной торжественности зала Лиле стало не по себе. Воображение начало рисовать инквизиционное судилище, с обвинителями, одетыми в красные мантии, и присяжными на высоких трибунах.
Валер свернул в один из неприметных коридоров и подвел девушку к самой обычной двери.
– Удачи, – тихо проговорил он. Войти Лиле предстояло одной.
Кабинет оказался совсем небольшим, со стенами, выкрашенными простой белой краской. С потолка свисали обычные лампы. Не было никакой высокой трибуны с судьей-инквизитором, только длинный стол, за которым сидели четверо людей: трое – в черных пиджаках и Светлана – в обычной форме оперативника.
– Добрый вечер, – поздоровался мужчина, сидевший в центре. Единственный, кого Лиля не знала. Судя по форме и значку, кто-то из руководства спецов. Мужчина выглядел сосредоточенным и серьезным и не выпускал из рук толстую папку с красной маркировкой. Несмотря на внешнюю суровость незнакомца, Лиля не ощущала от него угрозы, как от Седова. Леонид, явно неслучайно, сидел напротив места, приготовленного для Лили.
В ярком свете девушка лучше рассмотрела его: мужчина изменился с их последней встречи. Следы болезни почти сошли, хотя бледность и круги под глазами не исчезли. Несмотря на это, мужчина лучился энергией и уверенностью, а на губах играла еле заметная усмешка.
– Можно начинать, – не спросил, а распорядился начальник спецов. Светлана удивленно посмотрела на него, но промолчала.
– Итак, Леонид Игнатьевич?
Седов кивнул и начал зачитывать обвинение. Он не тараторил, его речь звучала быстро и буднично, словно мужчина перечислял пункты из инструкции. Лиля слушала обвинение, уставившись на свои руки. Длинные сложные предложения, обилие цифр… Безэмоциональ-ный голос гипнотизировал и вместе с тем убаюкивал.
Лиля коснулась рисунка на руке и осторожно провела по линии.
– Лилия Витальевна, – позвал ее Леонид, но девушка продолжила сканировать тыльную сторону ладони. – Расскажите нам, как это все произошло.
Лиля, собравшись с духом, заговорила. Монотонно, невольно подражая интонацией спецу, – так было проще. Отстраниться от произошедшего, как тогда, в подвале, с Анастасией, и рассказать историю про безалаберного оперативника, нарушившего уйму правил.
Да и что нового могла сообщить Лиля? Она подставила напарника и начальника, скрывая переродившегося аддикта, действовала самовольно, и, какими бы благими ни были намерения, итог не менялся.
Девушка говорила короткими предложениями, чуть медленнее обычного, взвешивая каждую фразу, не упуская деталей. Просто сухая констатация фактов и ничего больше. Хотя порой сдерживать эмоции становилось сложно – девушка заметно вздрогнула, рассказывая о ночном визите к бывшему подопечному.
– Почему скрыли связь? У вас не складывались отношения с напарником? С руководством? – уточнил старший спец.
– Я думала, что ситуация скорее штатная, что нужно просто провести повторный ритуал. Я решила, что справлюсь сама.
Отчасти ложь, но правда прозвучала бы еще нелепее.
– Конечно, – тихо пробормотал Леонид, и Лиля нахмурилась. Показалось или она услышала скептические нотки в его голосе?
Леонид продолжил:
– Впрочем, как мы и ожидали. А теперь расскажите о пожаре. Вы утверждали, что все данные об аддикте сгорели?
– Но… они действительно, частично, и… я растерялась, – пробормотала девушка.
– Оперативник, прошедший обучение, проработавший больше года, заслуживший значок и переживший стычку с мори, – растерялась? Понятно, – как бы невзначай прокомментировал Леонид. Лиля подняла взгляд: несмотря на колкости, спец оставался спокоен.
– Вы хотите сказать, что девушка не могла растеряться? – попыталась вступиться Светлана, но Леонид лишь хмыкнул:
– Могла. Это очень удобно, не правда ли?
Лиля ощущала, как просыпается гнев. Интересно, он мог ее специально провоцировать? Как Серебров когда-то?
Леонид же продолжал, не меняя тона, но уже откинувшись на спинку стула:
– Невероятно удобно объяснить все растерянностью. Исчезают важные бумаги, скрывается опасный аддикт, которого Лилия, по растерянности видимо, накачивает энергией…
– Я просто хотела его излечить! – выпалила девушка и тут же поймала взгляд Светланы.
Надо держать себя в руках.
