– подобный вопрос заданный елейным тоном сбил короля с толку. У него и у самого «рыльце было в пушку» и развивать дальше эту тему ему не хотелось.
– Ладно, оставим. Все это было давно. Лучше поведайте нам о недавнем, – быстро проговорил он. – Весной этого года из Васконии с королевской печатью было отправлено письмо, в котором находилась копия одного важного секретного документа, касаемого наших взаимоотношений с Акитанией. Обнародование этого документа едва не нанесло непоправимый вред нашим хорошим отношением с этим королевством. Я думаю вы поняли о чем я?
– Нет. Смысл ваших речей, сир, как-то ускользнул от мен, – усмехнулась королева. Гунальд насупился, сдвинув брови. Не мог же он при всех выразиться яснее.
– Хватит ерничать, Филиция! Кроме меня, только ты, в мое отсутствие могла воспользоваться печатью…
– Не только.
– Но только ты знала о сем документе. И понимала, как можно его использовать. Только понять не могу для чего?
– У вас нет доказательств, что это сделала я! А я сама никогда в этом не признаюсь.
– Ты единственный человек, который мог это сделать! Но зачем?
– Думайте как хотите, сир.
– Ладно, наш разговор не закончен. Можешь идти! – приказал жене король. Филиция величественно выплыла из зала, бросив на Адель злой, ненавистный взгляд.
– Увы, Брена, как видишь, я не могу тебе доказать что это была она, так же как не смогу что это был не я. Но верь мне, прошу тебя. Ты единственная, чье мнение для меня значимо, – попросил король подходя к сестре. Зал опустел. Они остались вдвоем и великий король мог не скрывать своих чувств. – Я слишком долго пренебрегал своими обязанностями. Обязанностями короля, супруга, брата, отца. Впредь этого не будет. Хватит от себя бегать. Пора мне снова занять трон отца. Возможно когда-нибудь я стану хорошим королем.
– Ах, Гунальд. Я верю тебе. Прости, что думала о тебе плохо.
– У тебя были для этого все основания, сестренка. Перед гробом отца я поклялся заботиться и защищать тебя, но не сдержал свое слово. Когда я узнал что ты, моя маленькая сестренка попала в руки астурского стервятника и что он с тобой сделал, я рвал на себе волосы. Я хотел немедленно бросить полки и стереть этих варваров с лица земли. Но тут же советники, лорды, королева начали подзуживать меня. Мол ты не только брат, но и король. Эта война для нас не выгодна. Страна только поднялась после граждански смуты. Я уступил. Ты думаешь, что я бессердечный трус, раз бросил тебя там? – как-то робко обронил Гунальд.
– Нет, что ты, – поспешила заверить его Адель.
– Не перебивай. То, что я скажу, я не повторю уже никогда. А скажу я следующее – я трус. На войне в пылу битвы я не боюсь ни бога, ни черта. Но в миру… я столько раз убегал, когда надо было выстоять. Принять решение и отвечать за него. Вот, Амандо… он дав слово, идет до конца.
– Поэтому за Астурскую вылазку ты отправил его в тюрьму?
– Ты удивишься. Но, да, поэтому. Потому, что я так сделать не смог. А он попытался. Я завидовал. А когда во дворе заговорили что он сделал то, что не смог я …я разозлился.
– Поэтому женил его.
– Нет. Его женитьба была не наперекор ему или тебе. Просто, это было необходимо. Амандо всегда был любимчиком двора. За смелость, за отвагу. Он слишком высоко поднялся после его побед. Да и Филиция его люто ненавидит. Она убедила меня, что его необходимо было убрать. В то время я все время боролся со хворью. Болезнь затуманила мой разум. Я был как дитя, который идет туда, куда его ведут.
– А вела тебя она, ни так ли?
– Я знаю, вы не ладите с моей женой, хотя и не ведаю причин этого. Но она в отличие от меня всегда была разумной королевой. В последние годы большинство решений принимала она. Мне проще было отойти в сторону, чем снова отвоевывать трон, но уже у своей жены. Да и зачем?
– Действительно, зачем? – с сарказмом переспросила Адель.
– Ты, как и все думаешь, что я уехав из дворца отстранился от дел? Нет, это не так. Я был вынужден уехать. Сами эти стены давили на меня. Живя во дворце уже через месяц я чувствовал себя стариком. Однако, стоило мне возвратиться к Елене, как силы возвращались ко мне. Я не знаю, в чем причина. В ненависти королевы или в любви графини. Но даже уйдя я внимательно наблюдал за королевой, за советом, за дворянством, за страной. Если бы она начала совершать ошибки я бы вмешался. Но за все эти годы у меня нет претензий к ней как к королеве. Да, она оказалась плохой женой, никудышной матерью, но хорошей правительницей.
– Я думала, ты просто ушел.
– В какое-то время да. В стране было спокойно и я думал что не будет большого вреда если я ненадолго смогу насладиться покоем в доме Елены, но этот сладкий омут затягивал все сильнее. Но однажды я изменился. Я вспомнил о короне и об обязанностях которые никто с меня не снимал. Я не стал идти на открытый конфликт с женой выдирая у нее власть. Еще с юности я наелся ей досыта и с удовольствием перекинул ее на другие плечи. Филиция не только хорошо правила страной, но и получала от этого удовольствие. Я ушел в тень, но ежедневно был в курсе всего, что происходило во дворце и за его пределами. Я наблюдал за ней и за тобой.
– За мной?
– Конечно! Ты единственная моя сестра. Я так гордился твоими успехами. Внимательно оценивал каждый твой шаг, каждое твое решение. Ты намного умнее меня, сильнее, решительнее. Ты можешь мне не верить, но я никогда бы не навредил тебе намеренно. Да, и если сказать почести, в марте и апреле мне было не до того.
– То есть? – не поняла Адель.
– В конце марта леди Елена родила мне сына.
– У тебя есть дети от нее? – изумилась молодая женщина.
– Да. Двое дочерей. А теперь еще и сын.
– Никто об этом не знает.
– Это единственный способ их защитить.
– А как же принцы?
– Они мои. Я люблю своих сыновей. Я частенько брал их на охоту и проводил с ними времени больше, чем на троне. Когда-нибудь они узнают о брате и сестрах, но не сейчас.
– Филиция знает?
– Нет. Уж она бы нашла способ сжить их со свету. Мы старались быть очень осторожными.
– Ты любишь ее? – спросила Адель, видя как загорелись глаза короля. Давно она уже не видела его таким.
– Да, Брена, люблю. Сначала это был азарт – покорить еще одну красивую женщину, потом похоть. Но этот голод не проходил. Он становился все сильнее. Со временем страсть вылилась во что-то более сильное, крепкое, нежное…. Ну не знаю. Я люблю ее глаза, улыбку, ее робость и смелость. Ни с одной женщиной мне не хотелось просто быть. Сидеть рядом, гулять, молчать. А когда появились девочки… ты даже представить не можешь, какая она замечательная мать. Внимательная, нежная…
– А ты не боишься, что леди Елена захочет…потребует…
– Она не такая.
– Она ведь знает, что ее сын не будет наследником…
– Да. Знает и очень этому рада. Ты удивишься, но эта женщина никогда не стремилась к власти. Моя корона скорее гнетет ее, чем радует. Она всегда ненавидела шумиху, церемониал… – король замолчал, было видно что его мысли витают далеко.
– Гунальд? – наконец подала голос Адель.
– Хватит. Ты со своими вопросами, меня до беды доведешь.
– Почему до беды? Ты человек и имеешь право показать свои чувства тому, кому доверяешь.
– Я доверяю тебе сестра, но есть вещи которые мужчина должен держать в себе. Я и так сказал чересчур много. Надеюсь, ты не воспользуешься моей болтливостью мне во вред? – усмехнулся король.
– Прока не знаю, – поддержала шутливый тон Адель. – Я посмотрю на твое дальнейшее поведение.
– Я буду стараться больше тебя не разочаровывать, – рассмеялся Гунальд и подав руку сестре, повел ее в трапезную залу.
