Но к ночи, когда занялся огнем первый деревенский дом, было уже не до споров. Люди понимали что деревню отстоять они уже не смогут, и герцогиня приказала все силы бросить на спасение города. Мужчины рыли канаву вокруг городских стен, женщины вооружившись кто чем может пытались сбивать огонь. Но как только пламя удавалось потушить в одном месте, оно как по волшебству вспыхивало в другом. Еще вечером Адель отослала трех верховых с просьбой о помощи. Одного к графу Фозеру, их ближайшему соседу, других в Овьедо к Арно и в Леон. А так же в соседний город спустили по реке лодку. Но даже если люди будут спешить первая помощь придет не раньше утра. Из Леона дней через пару, регент же пришлет своих людей не раньше чем через неделю. Рано утром прибыли по реке пять лодок из города с мужчинами, лопатами и ведрами. В какойто момент люди подумали что смогут остановить пламя, но увы все их надежды улетучились как дым, как только поднялся сильный ветер. Он не только раздувал потушенные очаги в самых неожиданных местах, но и после сильных порывов горящий пепел легко преодолевал вырытый с таким трудом ров. К обеду прибыл отряд солдат во главе со старым графом Фозеру. Эти люди оказались как нельзя кстати. Вся западная часть города полыхала огнем. Сначала, когда загорелись первые здания, мужчины пытались их тушить, но высушенные за жаркое лето деревянные домики вспыхивали как солома при малейшей искре. Люди не успевали начать тушить дом, как в тот же момент вспыхивали соседние. Если утром можно было хоть на что-то надеяться, то к обеду все поняли что город спасти не удастся и герцогиня отдала приказ бросить все силы на спасение людей и их имущества. Понимая, что в этом году еда будет дороже золота герцогиня настояла что бы в первую очередь вывозили припасы. Солдаты графа на подводах и верхом, рискуя жизнью вывозили припасы со склада, мешки с мукой, туши дичи, рулоны ткани, коробочки с дорогими специями и многое другое. В городе началась паника люди хватали все что могли унести. Огонь за несколько часов поедал то, что они наживали в течении жизни многих поколений. В одном из домов родители так увлеклись спасая утварь и одежду, что не успели вынести из огня двоих маленьких детей. Но эта трагедия была исключением, так как в самом начале пожара Л-Иль, лучше чем кто бы то ни было понимая что время на исходе, приказал вывезти из города детей и стариков. Аделаида и графиня вместе с несколькими женщинами стали размещать их в здании казармы, построенном в том году на берегу реки. По всем расчетам огонь не должен был до них добраться. Герцогиня с леди Марикой сбились с ног пытаясь хоть как то успокоить почти сотню разновозрастных малышей. Старшие конечно понимали что нужно вести себя тихо, но самые маленькие, оставшись без мам, которые пытались хоть что то спасти из домов, устроили оглушительный рев. И лишь когда женщины догадались разделить их на несколько групп по возрастам и отвлечь по отдельности получилось их немного успокоить. Лили с несколькими стариками взяла самых маленьких и стала петь им колыбельные песни своего детства, в то время как Адель детишкам постарше рассказывала всевозможные сказки и истории. Графиня отобрав самых старших повела их на берег. Там нашлась работа для всех. Даже семилетние малыши старались помочь разобрать вещи, сваленные в общую кучу на берегу. Не дожидаясь приказа баронесса взяв в помощь нескольких верховых вывезла к реке самые ценные вещи из господского дома. К тому моменту как двухэтажное строение заполыхало огнем, благодаря ее сноровки и отваге нескольких солдат, удалось спасти платья герцогине, ее драгоценности, меха, отрезы дорогих тканей, утварь и гарнитур серебряной посуды и деньги. Ноувы в огне погибло все остальное: многие вещи, посуда, мебель и многое другое. Поздно вечером пошел дождь, но он уже не смог ничего спасти. Город был уничтожен практически полностью. Остались целыми лишь казармы, дальняя деревня и поселок рыбаков. Уставшие, измученные, голодные люди разбрелись по берегу реки. Женщины плакали прижимая к себе детей, мужчины, без сил опустившись на землю, молча наблюдали за ярким заревом озарившим ночное небо. Всю ночь догорали остатки домов, даже сильный дождь не смог их затушить. Аделаида несколько часов простояла под проливным дождем подставляя лицо под прохладные струи. Глядя на догоравший город молодая женщина вспоминала картину горевшего монастыря и несмотря на то, что в городе практически никто не пострадал, она как в тот день чувствовала едкий запах горелой плоти. Только графиня смогла уговорить герцогиню уйти с дождя. Конечно сделать это нужно было значительно раньше, уже час как Аделаида почувствовала как начинает болеть низ живота, но несмотря ни на что, так и не могла оторвать взгляд от величественного и жуткого зарева, поглощающего город. И лишь к обеду стало возможным пробраться на пепелище. В то время как женщины пытались разобрать оставшиеся вещи, большая часть мужчин разделившись на отряды и попытались войти в город. Увы спасти было практически нечего, даже серебро и золотые украшения под действием температуры сплавлялись в однородные почерневшие куски. Но тем не менее чудеса случались. Кто-то находил уцелевшую посуду, в другом доме нашли не тронутое огнем белье, в кованном железом сундуке. Но самое удивительное было то, что в самом центре города практически полностью уцелела каменная часовня вместе с утварью, иконами и священными книгами. В часовне под скамьей нашли полуживую от страха, но невредимую старуху, которая весь пожар провела в городе. Но увы плохих новостей было значительно больше. То тут, то там люди находили обгоревшие трупы друзей, родственников, соседей. Все они по разным причинам не успели покинуть свои дома или не смогли. С другой стороны если бы не слаженная работа горожан и солдат, под руководством рыцарей из свиты герцогини, жертв было бы значительно больше. Особенно отличился Л-Иль, своей отвагой и рассудительностью от спас не один десяток жизней. Да и герцогиня была на высоте, даже сама Адель не ожидала от себя подобного холоднокровия и самоотверженности. Люди воспринимали ее как ангела спустившегося с небес в помощь к грешным людям и она не могла их разочаровать. Но никто не догадался чего ей это стоило. Лишь ближе к утру опустившись на жесткую солдатскую койку она поняла как сильно устала. Даже имея возможность пару часов поспать она никак не могла расслабиться, гудели ноги и тянуло низ живота. Казалось чья-то сильная клешня сжимает чрево, вместе с еще не родившимся малышом в кулак, живот стал как будто каменный. Аделаида поняв, что никак не может расслабиться испугалась.
– Ну, маленький, мой, хороший, не бойся, все уже прошло, – шептала она поглаживая мягкими круговыми движениями живот. – Мамочка отдохнет и все наладиться. Никто, никто никогда не сделает тебе больно. Молодая женщина вздрогнула, услышав легкие шаги. Подойдя к кровати леди Марика накрыла госпожу теплой шерстяной попоной.
– Тебе нужно согреться. Когда живот почувствует тепло он расслабиться и малышу станет полегче.
– Ты знаешь!? – изумилась Адель.
– Конечно знаю, дитя мое. Ты мне как дочь. Твой женский цикл я знаю так же хорошо как когда-то знала свой. Да и твои пристрастия в еде изменились. Ты стала задумчивой, то грустной то веселой.
– Неужели это так заметно?
– Я люблю тебя, поэтому и замечаю. Остальные заняты собой. Не волнуйся. Никто не знает.
– Ты меня осуждаешь?
– Конечно нет. Ты достойна счастья больше чем многие другие.
– Скоро будет видно. Остальные меня осудят. Как мне быть?
– Раз уж так получилось чего локти кусать? Что о будущем гадать, коли изменить его мы не в силах? Думай о себе, о ребенке, о его отце.
– Мне так хочется родить ему сына.
– Роди лучше себе. У герцога своя судьба. Не легкая. Не коверкай ее еще сильнее.
– Но он должен знать!
– Ты все решишь сама и отвечать будешь тоже сама. Амандо горяч. Подумай дважды.
– Мне так страшно.
– Все образуется. Всегда можно найти выход.
– Я так по нему скучаю, – прошептала молодая женщина.
Но не успела она закончить фразу как дверь в грохотом распахнулась и на пороге показался тот, о ком только что разговаривали женщины. Герцог стремительными шагами пресек комнату и не обращая внимания на графиню упал на колени перед кроватью Аделаиды.
– Брена, родная моя, любимая, как же я испугался заметив ночью зарево над лесом, – начал рассказывать Амандо, прислонившись лбом к ее руке. Посыльный сказал что загорелись поля. Никто и предположить не мог что запылает город. Я чуть с ума не сошел представив, что ты могла находиться в доме.
Аделаида гладила другой рукой его серые от пыли волосы. Она почти не слушала его. Рядом с ним ей было так хорошо так спокойно. Но вдруг молодая женщина заметила на его плаще сквозь толстый слой придорожной пыли вышитый герб.
– Амандо! Ты не переоделся! Тебя же узнают. Тебе нельзя быть здесь. В Астурии за твою голову назначена награда.
– Ну, это было давно. Я слышал регент весьма лоялен. Я возвращался с охоты, когда услышал новость. Не мог же я потерять пол дня на переодевание. К тому же визит официальный. Позднее прибудут несколько обозов с необходимыми вещами.
– Неушто граф решил помочь!? – усмехнулась леди Марика. Оставить герцогиню одну наедине с мужчиной она не могла, в любую минуту мог кто-то войти.
– Ну не то что бы граф… – поморщась произнес Амандо, – моя жена была весьма настойчива.
– Она знает что вы поехали сюда!? – изумилась Адель.
– Ну… ты же моя кузина…
– Очень не разумно, молодой человек! Награда за вашу голову назначенная еще герцогом Джиордано, до сих пор в силе, – напомнила леди Марика.
– Астурцы меня не знают, Васконцы не придадут, – горячо возразил герцог, – день два я проведу здесь без опаски. Этого хватит что бы собрать королеву в дорогу.
– В дорогу? – переспросила Адель.
– Конечно. Город сгорел. И твой дом тоже. Тебе и твоим людям просто негде жить.
– Мы отстояли лес, мы построим город, дома и …
– Не выдумывай, Брена! До зимы удастся построить лишь пару десяток времянок. Проживешь зиму в Леоне. Граф не посмеет противиться.
– Но я хочу жить здесь, в моем городе, на моей земле…я столько сил вложила в этот дом, в эти поля…, – горячие слезы потекли по лицу молодой женщины. – Почему господь так несправедлив? Как только моя жизнь начинает налаживаться он все у меня отнимает? – уже в голос зарыдала Адель. Какое-то время Амандо пытался успокоить плачущую герцогиню, но похоже у нее начиналась самая настоящая истерика.
– Ступайте, милорд, – тихо прошептала графиня, настойчиво подталкивая молодого человека к двери. – Я сама. Лучше займитесь сбором в дорогу.
– Думаете она согласиться?
– Я с ней поговорю. Она послушает, – заверила леди Марика. Когда Амандо уходил, она сидела на узкой кровати, положив голову рыдающей госпожи на колени и что то тихонько ей нашептывала.
