Участие в египетской экспедиции свыше ста пятидесяти ученых и художников было несомненным завоеванием французской революции. Никогда и нигде до этого (за исключением разве что Древней Греции) ничего подобного не практиковали. Но новаторский эксперимент, как и большинство экспериментов, на каждом шагу встречал неприязнь и недоверие окружающих. Одуревших от солнца, обессилевших и страдающих от жажды солдат Восточной армии приводил в ярость вид ученых «бездельников», разъезжающих на ослах под зонтиками.
Известный приказ Бонапарта перед битвой под пирамидами: «Ослов и ученых на средину», отданный, несомненно, с самыми благими намерениями, привел к окончательному осмеянию членов исследовательской экспедиции. С этой минуты солдаты называли их не иначе, как только «ослами». Пренебрежительное отношение к «ослам» разделяло и большинство офицеров во главе с адъютантом Жюно (будущим герцогом д'Абрантес), которого, как я уже упоминал, Бонапарт насильно заставлял заниматься самообразованием.
Отважные покорители Александрии не могли предвидеть, что единственным прочным и имеющим значение для мира достоянием их неудачной египетской экспедиции будут именно труды презираемых «ослов»: первые проекты Суэцкого канала, сделанные инженерами Лёпером и Сен-Жени, и рисунки художников Денона и Дютертра, которые пробудят в молодом гениальном Шамполионе стремление расшифровать древнеегипетские иероглифы.
Высмеиваемые и презираемые солдатской средой, интеллектуалисты с первой же минуты оценили дружественное отношение и покровительство образованного адъютанта командующего. Об этом говорят чудесные воспоминания в их трудах и записках. Я не хочу здесь преувеличивать роли Сулковского, но мне кажется весьма вероятным, что как самый первый информатор и советник Бонапарта по восточным делам, а вместе с тем единственный выдающийся интеллектуалист в его штабе, он должен был сыграть большую роль в самом учреждении «научно-художественной миссии». Во всяком случае, из писем известно, что он с самого начала был в близком контакте с учеными, что лично подготавливал для них научное снаряжение, что исполнял обязанности связного между руководством исследовательской группы и Бонапартом.
В то время как Сулковский боролся со смертью в полевом лазарете в Эль-Сальхия, в Каире готовились к торжественному открытию Египетского института. Это восточное отделение Французской Академии, сосредоточившее выдающихся научных деятелей экспедиции, должно было служить «расширению прогресса и просвещения в Египте, исследованию, изучению и публикациям в области натуры, промышленности и истории Египта, подготовке суждений по вопросам, в коих будет надобность со стороны правительства…»
В подобного рода предприятии интеллектуалист Сулковский не мог не участвовать. Сразу же после выхода из госпиталя герой Эль-Сальхия был введен в состав института как член секции политической экономии. Едва делая первые шаги после ранения, он уже принялся за свою новую работу со свойственной ему страстью. О круге и разнообразии его занятий лучше всего свидетельствуют отчеты очередных научных сессий.
На торжественном заседании в день открытия, 23 августа 1798 года (следовательно, через неполных две недели после битвы под Эль-Сальхия), Сулковский вошел в состав комиссии, которая должна была собрать для Бонапарта необходимые материалы относительно «египетского законодательства, организации гражданских и уголовных судов, состояния просвещения и возможных и отвечающих пожеланиям населения улучшений, кои в этих областях надлежало бы провести».
На следующем заседании, 28 августа, вместе с четырьмя французскими языковедами он получил задание подготовить французско-арабский словарь, «который дал бы французам возможность объясняться с жителями Египта, насколько того требуют общие жизненные надобности».
На третьем заседании, 2 сентября, он прочитал членам института свое последнее публицистическое произведение «Описание пути из Каира в Эль-Сальхия». Эта работа, являющаяся чем-то средним между путевым очерком и социолого-экономическим исследованием, вызвала общий интерес ученых, а присутствующего на сессии художника Денона восхитила «очаровательностью и образностью стиля».
На четвертом заседании, 7 сентября, неутомимый Сулковский информировал ученых французских коллег о результатах самодеятельной археологической экспедиции, которую он предпринял в селении Феране на Ниле. Там он нашел древний бюст богини Изиды и два камня, покрытые древнеегипетскими иероглифами, и добился, чтобы эти находки перевезли в помещение института в Каире. (Обожающий легенды Ортанс Сент-Альбен дополняет эту документированную информацию не очень достоверным утверждением, что иероглифы Сулковский «вполне удовлетворительно расшифровал сам».)
