Спустя несколько месяцев, в феврале 1834 года, когда генерал по своим служебным делам находился вдали от столицы, в каирской газете появилась провокационная заметка о корабле, везущем в Александрию четыреста вооруженных польских офицеров, готовых силой высадиться на египетскую землю.
Магомет Али, ошеломленный перспективой международных политических осложнений, не проверив известия и не дожидаясь Дембинского, издал декрет, запрещающий всем польским эмигрантам высадку на египетской территории.
После возвращения генерала между вице-королем и Дембинским дошло до резкого обмена обвинениями и взаимных упреков в злоупотреблении доверием. Вспыльчивый Дембинский подал в отставку и вскоре навсегда покинул Египет. В результате этого скандала окончательно рухнула идея создания в Египте крупного центра польской эмиграции.
Перед отъездом из Египта оскорбленный генерал решил посрамить правителей этой страны рыцарским – и таким польским – жестом. Он не принял пожалованных ему вице-королем денег, а принцу Ибрагиму вернул полученных от него в подарок арабских коней. Поскольку Ибрагим принять коней обратно не согласился, Дембинский их продал, а вырученные деньги пожертвовал на… памятник]Озефу Сулковскому.
В письме от 2 марта 1834 года, посланном французскому консулу в Египте Фердинанду Лессепсу (будущему строителю Суэцкого канала), генерал Дембинский привел мотивы своего решения.
Один из моих соотечественников, молодой Сулковский, сражаясь в армии Французской республики, погиб в Каире, будучи адъютантом генерала Бонапарта. Поскольку я прибыл в эту страну по тем же самым побуждениям, кои привели туда Сулковского, я, покидая Египет, хочу оставить памятник, который, воздавая почесть моему соотечественнику, послужил бы одновременно доказательством того, что поляки умеют ценить заслуги, хотя бы и самые отдаленные, любого члена своей великой семьи.
В этом письме Дембинский уведомлял Лессепса, что строительство памятника он поручил живущему в Каире французскому скульптору Альрику. Деньги на строительство он передал консулу, одновременно прося, чтобы памятник был поставлен на том месте, где вероятнее всего, погиб Сулковский – возле форта его имени.
В письме, написанном в это же самое время Альрику, генерал точно обрисовывает вид будущего памятника, Невысокая колонна из белого мрамора на цоколе из тесаного камня с надписью: «Сулковскому, адъютанту Наполеона Бонапарта, погибшему в этом месте[20] 23 октября[21] 1798 года, поставил генерал Генрик Дембинский в 1834 году». Заказчик напоминал скульптору, что надпись должна быть на трех языках – польском, французском и арабском. Арабский перевод должен был сделать профессор Соботовский, ориенталист Краковского университета, изучающий в Египте восточные языки.
Сделав эти указания, Дембинский отбыл во Францию. Но некоторые польские офицеры остались в Египте. Они были возмущены легкомысленным поведением своего шефа, в особенности его оскорбительными демонстрациями по отношению к вице-королю и принцу Ибрагиму, которые «похоронили польское дело». Они считали, что генерал не имел права отказываться от предложенных египетским правительством денег, когда «другие поляки, заманенные в Египет, были босые, оборванные и страдали от голода». Между прочим, не обошлось без критики по адресу памятника Сулковскому. Один из недовольных, капитан Орлицкий, счел вредным безумием намерение ставить памятник адъютанту Бонапарта в районе города, «жители которого еще помнят кровавую резню, учиненную французами», и предсказывал, что арабы наверняка этот памятник снесут. К сожалению, предсказание это сбылось.
Генерал Дембинский, вернувшись во Францию, представил эмигрантским властям обширный рапорт, в котором оправдывал свое поведение перед египетским правительством. Большой фрагмент этого рапорта был посвящен памятнику. Приведу этот отрывок целиком, поскольку он весьма своеобразно передает легенду о Сулковском.
