Макс сидел у крыльца, на низкой лавке, с чашкой чего-то душистого. Не чая, не кофе — напитка, которого не было в базе данных, но который знали все, кто здесь жил. Что-то вроде «вечернего кода»: немного багов, немного усталости, немного веры.
— Первый пошёл, — тихо сказал он, когда на забор сел ворон Фыкс.
— У тебя забор скрипит, — буркнул тот вместо приветствия.
— Исправлю после ребута, — кивнул Макс.
Фыкс уселся на пенёк, открыл интерфейс и начал делать вид, что у него важные дела.
Потом пришёл Кузнец с подмастерьями. Потом — продавец цветочных паттернов, бывший сбойный дровосек, девочка с текстурой волос из другой локации. И — Клео. Корова, гордо шествующая по деревне с видом дипломированного наблюдателя. У неё даже был собственный лог. Его разработал Куратор. Макс подозревал — из зависти.
К моменту, когда пришла Элла, во дворе уже не было свободных мест. Она вышла с подносом и строгим лицом, похожим на ночь перед битвой.
— Чай всем. И по кренделю. Последний вечер — без голода, без паники.
Раздала, села рядом с Максом. В её движениях не было ни дрожи, ни лишней тени. Только точность. Только любовь.
Куратор появился последним.
Теперь — не силуэт, не служебная тень, а человек. В том самом образе, что выбрал себе — молодой, красивый, как Джейме Ланнистер до того, как стал серьёзным. Он подошёл молча, но каждый его шаг звучал как «я здесь, и это важно».
— Все собрались, — сказал он. — Даже Фыкс пришёл. Хотя по регламенту его модель уже не должна реагировать на вечер.
— Я тут потому что жопой чувствую — нас могут стереть, — буркнул тот.
Никто не спорил.
Они сидели молча. Слышно было, как вечер ползёт по деревне. Она была не просто цела — она была красива. Настоящие дома, ровные крыши, ухоженные тропинки, починенные текстуры, сбалансированные интерфейсы. Даже тени от деревьев падали правильно — с физикой. Все баги — отловлены. Все сбои — перепрошиты. Все артефакты — утилизированы или переплавлены в полезное. Даже Макс, когда утром случайно споткнулся об камень, отметил, что он — по всем законам гравитации. Камень. Реальный. Не глюк.
Система работала.
Свалка — жила.
Но никто не знал, что будет завтра.
Макс обвёл всех взглядом. Люди — настоящие. Не куски кода, не временные оболочки. Каждый — с эмоцией. С логикой. С памятью.
И каждый — боялся.
Потому что перед Техработами у системы всегда один главный инстинкт: очистить.
— Они могут стереть нас всех? — вдруг спросил кто-то.
— Да, — ответил Куратор. — Но могут и не стереть.
— А как узнать?
Он посмотрел на небо. Оно было чистым. Ненастоящим, но с идеально смоделированными облаками.
— Завтра. После рестарта.
Элла поставила ладонь на руку Макса. Тепло. Уверенно.
— А если мы проснёмся — что будет?
— Начнём с завтрака, — сказал Макс. — А потом… потом решим, как дальше чинить этот чёртов мир.
В этот момент Квак, лежавший у порога с мордой в чашке, хмыкнул:
— А если не проснёмся?
— Тогда, — сказал Куратор, — они очень сильно пожалеют. Потому что упустят мир, который сам себя спас.
Макс кивнул. Потом кивнул ещё раз. И развернулся к Куратору всем телом.
— А как же ты?..
Тишина, которая и так повисла над двором, будто бы сгустилась. Даже фонари, те самые дрожащие, пиксельно устойчивые, погасли на полсекунды — как будто интерфейс тоже задумался.
Куратор не ответил сразу. Посмотрел на огонь, что плясал в металлической чаше — не камин, не костёр, но что-то между, вроде визуализированной стабильности. Пламя горело идеально. Почти слишком идеально.
— Я? — он вздохнул. — Я не вписан в Систему.
— Ну, — осторожно сказал Макс, — как и все мы. До…
— Нет, — перебил Куратор. — Вы были частями Системы. Просто неоформленными. Заброшенными. Сломанными, да. Но вы были… изнутри. А я — наблюдатель. Надстройка. Интерфейсная функция. Я — инструмент, не элемент. Я не живу здесь. Я
Его голос был ровным. Слишком ровным. Протокольным.
— Но ты построил дом, — сказал кто-то сзади. То ли Сит, то ли девочка с цветными волосами. Ей прописали имя, как и всем безымянным NPC, но Макс еще не успел всех запомнить.
— Ты каждый вечер приходил пить с нами чай, — добавила Элла. Ее голос дрогнул.
— И спорить со мной о ценах на ржавую балку, — вставил Кузнец, сжимая огромные кулаки.
Куратор слегка улыбнулся. Почти по-человечески. Почти по-настоящему.
— Да. Потому что захотел. И, видимо, смог.
— И теперь? — Элла смотрела пристально. Как хозяйка. Как та, кто проверяет, всё ли на месте перед штормом.
— Теперь… — он замолчал. И только потом, тихо: — Теперь я вне протокола. Не баг. Не пользователь. Не NPC. Я — сбойная аномалия высшего уровня. Самоформатированная. Без регистрации. Без привязки. Без гарантии восстановления после перезапуска.
Макс замер.
— То есть…
— То есть, — сказал Куратор, — если завтра система сотрёт всё, что вне основной логики — я исчезну.
Он не плакал. Он не мог. Но в голосе была тишина, от которой даже Квак перестал притворяться спящим.
— Ты знал? — спросил Макс.
— Конечно, — кивнул Куратор. — С самого начала.
— И всё равно пришёл к нам?
— А куда мне ещё было идти?
Он развёл руками.