Надо отдать должное выучке «черноморцев» — штурмовики сработали безукоризненно. Стоило Самсонову подать знак, как взвод из тридцати до зубов вооруженных космопехов в полном боевом снаряжении дружно сорвался с места и, громыхая бронированными башмаками по мраморному полу, ринулся на перехват обреченной жертвы. Штурмовики грамотно рассредоточились по всему периметру зала, отсекая Артемия с горсткой сторонников от основной массы придворных и главное дверей.
Несчастный Артемий Константинович, окончательно осознав безвыходность своего положения, сорвался в истерику. Поняв, что его загнали в ловушку, из которой нет спасения, он заметался, словно обезумевший зверь. Красивое лицо исказилось гримасой ужаса и отчаяния. Непослушными пальцами Артемий попытался выдернуть из-за пояса эфес своей сабли.
— Измена! — истошно закричал обезумевший от страха царевич, вертя головой по сторонам в поисках поддержки. Взгляд его, затравленно шарящий по застывшим лицам придворных, натыкался лишь на маски брезгливого сочувствия вперемежку с откровенным злорадством. — Все кто мне верен, к оружию!
Но этот вопль отчаяния не встретил живого отклика в сердцах собравшихся. Большинство царедворцев предпочли трусливо потупиться и отвести взоры, не желая встречаться глазами с приговоренным. Те же, кто еще час назад рьяно распинался в верноподданнических чувствах к старшему сыну покойного императора, теперь старательно делали вид, что вообще не знакомы с этим человеком. Еще бы — кому охота прослыть соучастником обреченного заговорщика и разделить его судьбу?
Лишь самые преданные и бесстрашные сторонники Артемия, наплевав на осторожность, ринулись на подмогу своему незадачливому повелителю. С полдюжины гвардейских офицеров да столько же молодых аристократов выхватили клинки и попытались пробиться сквозь смыкающееся кольцо космопехов, дабы занять последний рубеж обороны возле своего государя. Зрелище вышло одновременно и трогательное, и жалкое — горстка щеголей в расшитых золотом мундирах, с холодным плазменным оружием в дрожащих от волнения руках, против хладнокровных профессионалов войны в броне и со штурмовыми винтовками.
Исход этой схватки, вернее — пародии на нее, был предрешен заранее. У приближенных Артемия не было ни единого шанса победить. Согласно правилам придворного этикета, в покоях дворца возбранялось появляться вооруженным огнестрельным оружием кому-либо, кроме службы безопасности.
— На помощь! — в ужасе кричал Артемий Константинович, активируя саблю. От прикосновения пальца к сенсорам на рукояти тонкий клинок ожил, засветился призрачным голубоватым пламенем. По лезвию от эфеса к острию протянулась змейка миниатюрного плазменного поля, способного рассечь стальной лист брони, словно масло. — Вашего императора хотят убить!
Но было уже поздно. Несколько адмиралов, генералов и офицеров из свиты Артемия Константиновича, также выхватив клинки, попытались пробиться на соединение со своим повелителем, но тут же были расстреляны в упор или переколоты штыками «черноморцев» Самсонова. Град разрывных пуль, выпущенных почти в упор, в считанные мгновения превратил их шитые золотом парадные мундиры в рваные лохмотья, на ходу прошивая тела незадачливых смельчаков. Кто-то их них еще судорожно дергался, пытаясь уползти, кто-то хрипел, захлебываясь собственной кровью — но итог был один. Верные царевичу люди, рискнувшие жизнью ради своего государя, пали все до единого.
В начавшейся свалке, под грохот выстрелов и предсмертные крики раненых, в облаках порохового дыма и озоновой вони от прожженных плазмой дырах в стенах и колоннах, никто даже не успел толком заметить и осознать, как Артемий Константинович с разрубленным надвое лицом замертво упал на мраморный пол тронного зала…
Иван Федорович между тем медленно поднялся с трона и, многозначительно обведя притихший зал тяжелым взглядом исподлобья, громко произнес:
— Случилась страшная беда. Великий князь Артемий Константинович трагически погиб в неразберихе схватки. Вы все своими глазами видели — это он и его сторонники первыми выхватили оружие и тем самым спровоцировали дворцовую стражу на ответное применение силы…
