Несколько секунд в командном центре царила абсолютная тишина. Два командующих, два стратега высочайшего уровня мерили друг друга взглядами, просчитывая десятки возможных сценариев развития событий, оценивая оставшиеся силы и возможности. Это была не просто дуэль характеров — это было противостояние двух величайших военных умов.
— Вы не выйдете отсюда живым, Джонс, а корабли вашей дивизии из этого сектора, — продолжил Дессе, когда тишина затянулась. В его словах не было угрозы, только констатация факта. — У вас нет карт в этой игре.
Джонс усмехнулся, но его глаза остались холодными и расчетливыми. Усмешка не затронула верхней части лица, оставаясь лишь маской, надетой для поддержания имиджа.
— Карты у меня есть всегда, — ответил он, чуть сильнее сжав плечо Доминики, заставив её еле заметно вздрогнуть от боли. — И одна из них — прямо здесь. Давайте не будем спешить с выводами, адмирал.
Полковник Шварценберг, стоявший слева от Дессе, бесшумно поднял винтовку, прицеливаясь прямо в голову Джонса. Его движение было выверенным, как у профессионального снайпера. Боковым зрением Дессе уловил это движение, но не подал виду, продолжая удерживать взгляд противника.
— Не советую, — спокойно произнес американец, заметивший маневр. — Даже если вы успеете выстрелить, импульс в моей новой руке среагирует раньше. Нервная система через имплант сработает быстрее, чем ваша пуля достигнет цели. Вы потеряете не только меня, но и драгоценную вице-адмирала Кантор.
Шварценберг замер, ожидая приказа командующего. Его палец застыл на спусковом крючке, готовый в долю секунды послать разрывную пуля в голову американского адмирала.
— Павел Петрович, — внезапно прервала гнетущее молчание Доминика. Её голос был слабым, но в нём звучала несгибаемая решимость. — Не слушайте его. Вышибите уже этому ублюдку мозги…
Глаза Дессе на мгновение расширились. Её самопожертвование было искренним, и от этого ещё более тяжелым для него.
— Помолчите Кантор! — резко оборвал её Джонс, дёрнув за плечо с такой силой, что Доминика едва устояла на ногах. — Ещё слово, и ваш рыцарь сможет забрать отсюда лишь ваше бездыханное тело.
Дессе медленно опустил собственную винтовку и кивком головы приказал то же самое сделать полковнику Шварценбергу, который сразу же перевел дуло в сторону офицеров «Юты», стоящих в нескольких метрах от своего командира. Павел Петрович понимал, что Джонс не блефует — американец славился своей решимостью и технически мог действительно убить заложницу быстрее, чем сам будет нейтрализован.
— Свяжите меня с контр-адмиралом Котовым, — произнес он, не отводя взгляда от Джонса.
Время словно замедлило ход. Связист группы захвата быстро активировал защищенный канал связи, встроенный в тактический шлем. Через несколько секунд, показавшихся вечностью, в динамике раздался чёткий голос Котова:
— Слушаю вас, господин адмирал.
— Какова обстановка за пределами линкора? — спросил Дессе. Его тон был абсолютно спокойным, словно они обсуждали рутинный отчет, а не находились посреди смертельно опасной ситуации с заложником.
— 34-я «резервная» дивизия практически разгромлена, — доложил Котов без промедления. — Из шестидесяти вымпелов боеспособны не более двадцати. Они сосредоточены в секторе орбиты и продолжают оказывать сопротивление. Эскадра Саладзе завершила прорыв и соединилась с основными силами. Крепость Кронштадт и казна полностью под нашим контролем…
При упоминании о контейнерах с империалами Джонс едва заметно поморщился. Основной целью операции американцев был именно захват казны Империи, хранившегося в крепости Кронштадт. Теперь эта цель была безвозвратно потеряна.
— Благодарю, контр-адмирал, — ответил Дессе, не выдавая своего удовлетворения от услышанного. — Приказываю временно прекратить огонь по оставшимся кораблям 34-й «резервной» дивизии. Ожидайте дальнейших инструкций.
Закончив разговор, Дессе снова повернулся к Илайе. Тот слышал весь разговор и теперь понимал, что его положение стало еще более безнадежным. Однако лицо американца оставалось бесстрастным — он был профессионалом и умел скрывать эмоции не хуже «Лиса».
— Предлагаю сделку, — произнес Дессе после короткой паузы. — Жизнь вице-адмирала Кантор и других пленных в обмен на вашу жизнь и возможность отступления для оставшихся кораблей вашей дивизии.
Это предложение вызвало еле заметное движение среди офицеров штаба Дессе. Они не ожидали такого решения от своего командующего, известного своей безжалостностью к собственным врагам.
— Щедрое предложение, — усмехнулся вице-адмирал Джонс, и теперь в его усмешке было больше искренности, чем раньше. — Но не слишком ли высокую цену вы платите, Павел Петрович? Отказываетесь от полной победы, от уничтожения всех моих сил — ради одного человека? Это не похоже на легендарного «Северного Лиса».
В глазах Джонса появился огонек понимания. Он начал догадываться о природе видимо еще незавершенных отношений между Дессе и Доминикой.
