— А что с состоянием вице-адмирала Кантор? — задал вопрос каперанг Саладзе, выражая общее беспокойство присутствующих и понимая, что надо отвлечь командующего от тяжелых мыслей мести Зубову.
— Доктор Соломин докладывает, что ее состояние стабильное, — сдержанно ответил Дессе, не желая углубляться в подробности. — Вице-адмирал Кантор находится в регенерирующей капсуле. Прогнозируемое время полного физического восстановления — три дня. После этого она сможет вернуться к исполнению обязанностей.
Совещание продолжалось еще около часа. Обсуждались технические вопросы ремонта и перераспределения кораблей, организация охраны Кронштадта, установка дальних сканирующих систем для раннего обнаружения противника, протоколы коммуникации между дивизиями и множество других практических деталей, необходимых для функционирования флота. Наконец, Дессе подвел итог:
— Господа офицеры, у каждого из вас есть четкие задачи. Мы закрепляем достигнутый успех и готовимся к следующему этапу кампании. Северный космический флот доказал свою эффективность, но расслабляться рано. Джонс отступил, но не побежден окончательно. Однако, как вы понимаете, не он наш главный враг… И впереди нас ждут новые вызовы… Вы свободны.
Когда офицеры покинули командный отсек, Дессе остался у тактической карты, погруженный в свои мысли. Его взгляд задержался на маркере системы Новая Москва-3 — месте недавнего поражения. Воспоминания о той битве вызывали не просто неприятные чувства, а глухую, клокочущую ярость, которую «Северный Лис» обычно скрывал за маской профессионального спокойствия.
Потери северян были чудовищными — тысячи погибших, десятки уничтоженных кораблей, стратегические позиции потеряны. Предательство со стороны человека, которому Дессе доверился, стало тяжелейшим ударом по репутации «Северного Лиса» и его самолюбию как командующего. С того дня в глазах Павла Петровича появилась новая, незнакомая ранее эмоция — жажда личной мести, которая иногда затмевала даже его легендарную стратегическую расчетливость.
Зубов заплатит за каждую потерянную жизнь, за каждый погибший корабль, за потерянное доверие экипажей Северного флота своему командующему. И расплата будет соответствовать масштабу предательства.
«Я найду тебя, Демид, — мысленно произнес Поль Дессе. — И когда найду, ты пожалеешь, что не погиб. Смерть была бы слишком милосердным исходом для предателя твоего калибра».
Но сейчас приоритетом было укрепление позиций в системе Кронштадта, обеспечение безопасности имперской казны и восстановление боеспособности флота. Включая Доминику Кантор — ключевого офицера Северного флота и человека, чья судьба не была безразлична «Северному Лису». Месть Зубову могла подождать, пока более насущные задачи не будут решены.
Дессе встал и подошел к иллюминаторной панораме. За прозрачным полимером простирался бескрайний космос и сектор недавней битвы, которую он только что выиграл…
Сутки после спасения вице-адмирала подходили к концу. По уточненным расчетам врачей и показаниям биомониторов, она должна была прийти в сознание в ближайшие часы. Павел Петрович Дессе, отложив многочисленные дела по управлению флотом и организации обороны Кронштадта, с раннего утра находился рядом с капсулой. Он сидел неподвижно, словно часовой на посту, лишь иногда бросая взгляд на голографический дисплей с жизненными показателями Доминики.
Старший корабельный врач Соломин, проведя очередную проверку показаний мониторов и убедившись в стабильно положительной динамике, заметил неподвижную фигуру адмирала и почтительно кивнул:
— Показатели стабильные, господин адмирал флота, — доложил он профессиональным тоном, в котором, однако, проскальзывали нотки удовлетворения. — Уровень нейронной активности демонстрирует устойчивый рост и указывает на скорое пробуждение. Возможно, в течение ближайшего часа мы увидим первые признаки возвращения сознания.
— Хорошо, — коротко ответил Дессе, едва заметно кивнув. В этом скупом слове, произнесенном с характерной для него сдержанностью, скрывалось больше эмоций, чем в пространных выражениях признательности от других людей. — Продолжайте наблюдение, доктор. Я хочу быть проинформирован о малейших изменениях.
Соломин, служивший с Дессе достаточно долго, чтобы научиться читать скрытые оттенки его интонаций, понимающе кивнул. Он давно заметил особое отношение адмирала флота к вице-адмиралу Кантор, но, как и подобает профессионалу его уровня, никогда не позволял себе даже намека на эту тему. Военно-медицинская этика и личная преданность требовали абсолютной конфиденциальности даже тех наблюдений, которые не были прямо связаны с состоянием здоровья пациентов.
Когда начмед удалился, чтобы заняться другими пациентами, в этом уголке медицинского отсека воцарилась почти абсолютная тишина, нарушаемая лишь мягким гудением капсулы. Дессе опустился в эргономичное кресло рядом с устройством, невольно погружаясь в размышления о событиях последних недель.
