— Господин бригадный адмирал, процесс погрузки идет по графику, — обратился к нему подошедший офицер логистической службы, майор с усталым, но сосредоточенным лицом человека, не спавшего уже вечность. — Первая партия контейнеров уже на борту транспорта «Иртыш». Через три часа все будет готово к отправлению. Мы удвоили число гравитационных захватов для ускорения процесса.
— Отлично, майор, — кивнул Лисовский, не отрывая взгляда от контейнеров. Они казались одновременно и величественными, и уязвимыми — как сама Российская Империя в эти смутные времена. — Проконтролируйте лично фиксацию груза. Никаких смещений во время перехода. Я хочу, чтобы каждый контейнер был закреплен двойной системой магнитных замков.
— Будет исполнено, — офицер отдал честь и вернулся к руководству процессом погрузки.
Лисовский еще раз окинул взглядом ангар, и его рука невольно потянулась потереть левое плечо, где под тканью адмиральского кителя скрывалась недавно полученная рана. Тупая боль напомнила о боях у Новой Москвы-3, о том страшном дне, когда стало ясно, что Демид Зубов предал их всех. День, который разделил жизнь Лисовского на «до» и «после», как разделил он историю Северного флота.
Николай Станиславович как раз именно в тот момент и был тем заместителем Зубова по эскадре, состоящей из 1-й и 2-ой «ударных» дивизии, которого тот так лихо обвел вокруг пальца, приказав кораблям находиться в режиме молчания все то время, пока остальной флот изнывал под огнем батарей столичной планеты…
С тех дней тень Зубова неотступно следовала за Лисовским, как проклятие или невыплаченный долг. Он чувствовал это в косых взглядах офицеров, в молчаливом напряжении, возникавшем при его появлении, в холодной сдержанности самого Дессе. Его не обвиняли открыто — напротив, официально отмечали верность присяге и мужество в бою. Но недоверие витало в воздухе, как невидимый, но ощутимый ядовитый газ. «Что он знал о планах Зубова?» — словно шептали они за его спиной.
И вот теперь — это назначение. В любое другое время конвоирование казны было бы почетной миссией, доверием высшего порядка. Но не сейчас, не когда решалась судьба Северного космофлота. Не когда каждый опытный командир был на счету в предстоящем сражении. Для Лисовского это явно означало одно — Дессе не доверяет ему настолько, что убирает его с сектора битвы, поручая задачу, которую мог бы выполнить любой компетентный капитан. Или, может быть, что еще хуже, это своеобразная ссылка, способ избавиться от офицера, чье присутствие было постоянным напоминанием о предательстве Зубова.
— Мрачные мысли, бригадный адмирал? — раздался за спиной Лисовского знакомый голос, в котором стальные нотки опытного командира смешивались с хрипотцой человека, слишком долго отдававшего приказы.
Николай Станиславович резко обернулся, чувствуя, как учащается пульс. Перед ним стоял сам Павел Петрович Дессе, как всегда подтянутый и собранный. «Северный Лис», как называли его в кают-компаниях флота, выглядел уставшим, но решительным, как человек, готовый к последнему бою. Лисовский вытянулся по стойке «смирно» и отдал честь с безупречной точностью, выработанной десятилетиями службы.
— Никак нет, господин адмирал, — отчеканил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Просто анализирую все возможные варианты развития событий. Маршрут через малоиспользуемые транспортные коридоры требует особой бдительности.
Дессе внимательно посмотрел на своего подчиненного, словно пытаясь прочитать его мысли. Его взгляд, острый как скальпель хирурга, казалось, проникал сквозь все защитные барьеры, обнажая самые потаенные уголки души Лисовского. Затем он лишь слегка кивнул, словно удовлетворившись увиденным.
— Пройдемте, Николай Станиславович, — произнес он. — Я хочу еще раз проговорить детали операции. В моем распоряжении есть новая информация о возможных перемещениях флота Грауса.
Они направились к небольшому командному пункту, расположенному у входа в ангар. Лисовский чувствовал, как напрягаются мышцы спины под пристальным взглядом Дессе. Шаги адмирала, четкие и размеренные, эхом отдавались от металлических переборок, создавая почти гипнотический ритм.
В командном пункте станции — помещении с голографическими экранами вдоль стен и тактическим столом в центре — их ожидали офицеры конвоя. Капитаны крейсеров «Амур» и «Енисей», командиры эсминцев «Прыткий» и «Илья Муромец», составлявших весь эскорт для транспортов с казной. Все вытянулись по стойке «смирно» при появлении адмирала флота, в их взглядах читалась смесь почтения и тревоги.
— Вольно, господа, — произнес Дессе, подходя к столу. — Давайте еще раз пройдемся по маршруту и инструкциям. Ситуация изменилась, и нам нужно адаптировать наши планы.
Он активировал голопроектор, и над столом возникла трехмерная карта близлежащих звездных систем с проложенным маршрутом каравана. Голубоватое свечение проекции отражалось в глазах присутствующих, создавая иллюзию, что все они смотрят в бездонные глубины космоса.
