— Спасибо, Игорь, — ответил Лисовский, благодарный другу за эту маленькую нормальность в мире, стремительно погружающемся в хаос. — Как у вас обстановка?
— Напряженное ожидание, — лицо Воронова стало серьезнее, морщины между бровями углубились. — Инженеры готовят корабли к погружению. Странное ощущение — прятать космический флот под водой. Некоторые из старых капитанов бормочут что-то о дурном предзнаменовании.
Лисовский понимающе кивнул. План Дессе по сокрытию основных сил флота в океанских глубинах Санкт-Петербурга-3 был настолько необычным, настолько противоречащим всем космическим доктринам, что многие восприняли его со скептицизмом. Но в этом и была гениальность «Северного Лиса» — действовать непредсказуемо, заставлять противника играть по своим правилам.
— Дессе всегда славился нестандартными решениями, — заметил Лисовский, чувствуя странную гордость за своего командующего, несмотря на личную обиду. — Надеюсь, в этот раз его интуиция не подведет. План дерзкий, но это может сработать, если тугодум Граус будет следовать стандартным протоколам поиска.
Воронов помолчал, будто собираясь с мыслями, затем понизил голос, хотя разговор шел по защищенному каналу, который теоретически не мог быть перехвачен даже лучшими имперскими специалистами по связи:
— Между нами, Николай Станиславович… Вы действительно считаете, что четырех кораблей достаточно для охраны казны? Я видел на своем веку имперский конвой. Двадцать кораблей сопровождали груз, стоивший вдесятеро меньше того, что везете вы.
В его взгляде читалось то же беспокойство, которое сверлило изнутри и самого Лисовского с момента получения приказа.
— Командующий объяснил, что основные силы нужны для операции у Кронштадта, — ответил бригадный адмирал, стараясь сохранять нейтральный тон, хотя внутри все кипело от сомнений. — В конце концов, если появится флот Птолемея Грауса, каждое орудие будет на счету. Я рассматриваю наше малое соединение как преимущество — меньше шансов быть обнаруженными. Скрытность против силы, классический выбор.
— Но при этом Дессе отправил целых пятнадцать вымпелов на поиски лейб-линкора «Москва», — заметил Воронов, и в его голосе появились нотки плохо скрываемого раздражения. — Три группы крейсеров и эсминцев гоняются за призраком Зубова, в то время как имперская казна должна прорываться почти без охраны. Пятнадцать кораблей против четырех. Я не понимаю приоритетов командующего.
— Не будем об этом, Игорь, — резко оборвал его Лисовский, оглянувшись на других офицеров мостика, чьи внимательные взгляды мгновенно отвернулись, делая вид, что не слышат разговора. — Не нам обсуждать решения командующего. Павел Петрович видит картину в целом, у него есть информация, которой нет у нас. Мы должны доверять его суждению.
Но про себя бригадный адмирал мысленно кивнул. Воронов озвучил именно то, о чем думал и сам Лисовский с момента получения приказа. Почему Дессе пожалел кораблей для охраны казны, но не пожалел их для погони за предателем? Неужели личная вендетта важнее стратегических приоритетов? Или дело было в чем-то еще, в какой-то информации, которой Дессе не посчитал нужным поделиться с Лисовским?
Если, конечно, это не было частью какого-то плана. Плана, где Лисовскому отводилась роль, о которой он не подозревал. Возможно, роль козла отпущения, если что-то пойдет не так. Или роль приманки, живца на крючке, чтобы выманить более крупную рыбу…
Эта мысль заставила бригадного адмирала вздрогнуть. Холодок пробежал по позвоночнику, будто ледяные пальцы коснулись кожи под воротником форменного кителя. Неужели Дессе действительно настолько не доверяет ему, что готов пожертвовать им и казной? Или, что еще хуже, проверяет его лояльность подобным образом? «Посмотрим, сбежит ли он с казной к Зубову или погибнет, защищая её», — такова логика?
— Простите мою прямоту, — тихо ответил Воронов, явно заметив реакцию друга. В его глазах промелькнуло понимание. — Я просто беспокоюсь о тебе, Николай Станиславович. Ты — один из немногих, кому я доверяю безоговорочно. Береги себя. И помни — мы всегда ждем тебя в строю. Твое место — здесь, с нами, а не в роли курьера с ценным грузом.
— Спасибо, Игорь, — Лисовский почувствовал тепло от этих искренних слов поддержки. В мире, где предательство стало частью повседневности, такие проявления верности были бесценны. — И береги мой линкор, я на него рассчитываю вернуться…
Связь прервалась, и бригадный адмирал повернулся к тактическому офицеру, высокому лейтенанту с цепким взглядом профессионального аналитика:
— Статус каравана?
— Все корабли сообщают о готовности к отправлению, господин адмирал, — четко доложил тот, не отрывая взгляда от голографического дисплея, на котором мерцали статусные индикаторы кораблей. — Маршрут до первых «врат» загружен в навигационные системы. Зона высокого риска начинается через два часа после выхода, когда мы покинем зону непосредственного контроля Кронштадта.
