А всё то время, пока Алекса рассчитывала новую траекторию, чтобы теперь собственно «Одинокому» не попасть под раздачу от приближающегося османского линкора, у меня вертелось в голове последняя моя фраза о 327 погибших… Первый раз я услышал эту цифру от лейтенанта Васнецовой, когда только начиналась эвакуация гражданского персонала с «Измаила» на несчастную «Фортуну». Но точно ли эту цифру я тогда услышал?
— Алекса, уточни данные по персоналу крепости, — попросил я свою помощницу. — Сколько всё-таки было «Фортуне» людей?
— Триста двадцать семь взошло на борт при эвакуации…
— Точно? А сколько должно было взойти?
— Изначальное количество обязанных покинуть станцию определяется в 328 человек…
— Папуся не ругай меня, я сломала няню, — Варя стояла на пороге Центрального Пункта Управления, каким-то образом самостоятельно добравшись до него. — Я не хотела улетать, поэтому снова её отключила, как в прошлый раз…
Чувства Волынца в этот момент не поддавались описанию. Он только что потерял свою любимую дочь, видя как судно, на котором она должна была находиться, исчезло в пламени взрыва. И вот спустя несколько минут, которых генерал не помнил, ему докладывают с поста охраны, что Варя стоит у входа в отсек и спрашивает разрешения пойти к папе. Когда Фёдор Афанасьевич собственными глазами увидел на экране дочку, он просто не мог этому поверить. Только когда прибежав на пост, схватив её и исцеловав всю с ног до головы, генерал немного смог прийти в себя.
Девочка смеялась от щекотки поцелуев отца и была на седьмом небе от счастья за то, что её похоже не будут ругать.
— Господи, как же я рад, что ты у меня такая непослушная, — плакал старый генерал, всё еще не веря своим глазам.
Рядом стояла с такими же мокрыми глазами от счастья, Катя Васнецова, которая не меньше Волынца была рада видеть маленькую Варю.
— Господин генерал, надо сообщить подполковнику Дибич, что… — Васнецова напомнила Федору Афанасьевичу.
— Ой, бл…! — вырвалось у того, и генерал начал судорожными пальцами набирать личный канал связи на идентификационном браслете, пытаясь связаться с женой, которая также видела гибель «Фортуны».
Странно, но на том конце никто не отвечал. Волынец не выпуская Варю из рук, вновь направился в центральный зал, решив, что там по основному каналу свяжется с Яниной.
— Мне можно с тобой остаться? — осторожно спросила Варя.
— Можно, доченька, можно, — ответил отец, — больше я тебя никуда не отпущу…
Командный зал встретил генерала шумом переговоров и криками офицеров связи. Бой в космосе на подлёте к крепости был в самом разгаре, а несколько внутренних её отсеков уже были заняты османами. «Измаил» дрался сразу на нескольких направлениях и палубах, не желая сдаваться, как старый израненный воин, окружённый множеством врагов. Размеры крепости были настолько велики, что позволяли сражаться, несмотря на то, что штурмовые подразделения противника захватывали один за другим отсеки станции…
— Найдите мне канал связи со 155-ой, — бросил генерал одному из своих офицеров.
Он поцеловал Варю и вручил её Кате Васнецовой, которая сжала девочку в объятиях.
— Так, что там у нас? — деловито подбоченившись в своей прежней манере спросил Волынец, посмотрев на трёхмерное изображение всего близлежайшего сектора, который переливался всеми цветами радуги от мерцания и взрывов. — Ага, «Галвестон» и «Лиму» мы всё-таки ощипали…
Фёдор Афанасьевич с нескрываемым удовлетворением оценил работу своих канониров. Несколько крупных дредноутов противника, что с американской, что с османской стороны, действительно отошли на вторую линию, полностью изрешечённые плазмой крепостных орудий.
— Эх, побольше бы мне времени и пушек, я бы тогда вас всех, — Волынец покривился, когда увидел, что осталось от его батарей.
На данный момент работало всего шесть из двенадцати орудий основной сферы, слава Богу главный калибр ещё был цел. Что же касается бастионов, то три из четырёх уже замолчали навечно, приняв на себя первый удар наступающего врага. Даже медицинские команды посылать туда смысла не было, все их защитники безусловно погибли в этих автономных модулях. Так, а кто ещё сражается? Четвёртый бастион!
— Полковник Годен, чёртов немец, недаром ты пил из меня кровь! — радостно воскликнул Волынец. — Пригодились-таки броневые пластины!
Четвёртый бастион продолжал вести огонь, несмотря на то, что его защитное поле давно перестало существовать, а первый слой броневой обшивки превратился в решето. Но второй то слой был пока цел и адмирал-паша Озкан, группа кораблей которого действовала на этом направлении, не мог понять, как русский форт до сих пор держится…
— Молодец Годен, спасибо за то, что ты был таким занудой, — засмеялся Волынец, но тут же изменился в лице.
— Господин генерал, эскадрилья на связи, — доложили ему.
— Янина, — машинально Фёдор обратился к её командиру, однако голоса жены не услышал.
— Господин генерал-майор, говорит лейтенант Байбакулов, — раздался голос в переговорнике.
— Сашка, что там у вас творится, где Дибич?
