Поселившись в деревне Алексеевке Темниковского уезда Тамбовской губернии, возле Санаксарского монастыря, где монашествовал и был похоронен дядя адмирала, часто молился с братией в монастыре. Молясь в обители во все праздничные и воскресные дни, как сообщают источники, Фёдор Фёдорович также «в Великий пост живал в монастыре, в келии для своего пощения и приготовления к Святым Тайнам по целой седмице и всякую продолжительную службу с братией в церкви выстаивал неопустительно и слушал благоговейно; по временам жертвовал от усердия своего обители значительные благотворения; так же бедным и нищим творил всегдашние милостивые подаяния».
С началом Отечественной войны 1812 года на губернском собрании дворянства, в котором Фёдор Фёдорович не смог принять участия по болезни, он был избран большинством голосов начальником внутреннего Тамбовского ополчения. Предводитель дворянства писал ему: «Долговременная опытность службы Вашей и отличное усердие перед Престолом Российской державы, Вами доказанные, да подадут дворянству твердые способы к ревностным подвигам на пользу общую, да подвигнут всех к благодетельным пожертвованиям и да вдохнут готовность в сердце каждого принять участие к спасению Отечества…» «За благосклонное, доброе обо мне мнение и за честь сделанную приношу всепокорнейшую мою благодарность, – отвечал адмирал. – С отличным усердием и ревностию желал бы я принять на себя сию должность и служить Отечеству, но с крайним сожалением за болезнью и великой слабостью здоровья принять её на себя и исполнить никак не в состоянии и не могу».
Между тем, вместе с темниковским соборным протоиереем Асинкритом Ивановым он участвовал в устройстве госпиталя для раненых, дав деньги на его содержание. Две тысячи рублей им было внесено на формирование 1-го Тамбовского пехотного полка. Многое он отдавал «на воспомоществование ближним, страждущим от разорения злобствующего врага…». Ещё в 1803 году им были внесены двадцать тысяч рублей в Опекунский совет Санкт-Петербургского воспитательного дома; теперь он всю сумму с причитающимися на неё процентами передал в пользу разоренных войной: «Я давно имел желание все сии деньги без изъятия раздать бедствующим и странствующим, не имеющим жилищ, одежды и пропитания». Страждущих он утешал: «Не отчаивайтесь! – говорил он. – Сии грозные бури обратятся к славе России. Вера, любовь к Отечеству и приверженность к Престолу восторжествуют. Мне немного остается жить; не страшусь смерти, желаю только увидеть новую славу любезного Отечества!»
Остаток дней своих, по словам иеромонаха Нафанаила, адмирал провел «крайне воздержанно и окончил жизнь свою как следует истинному христианину и верному сыну Святой Церкви. 1817 года октября 2-го дня и погребен по желанию его в монастыре подле сродника его из дворян, первоначальника обители сия иеромонаха Феодора по фамилии Ушакова же».
Флотоводец такого масштаба, несомненно, внёс вклад в историю своего государства, в военную историю, в военно-морскую историю и в военно-морское искусство. Его жизнь и деятельность должны изучаться и найтисвоёдостойное отражение как в науке, так и искусстве, познающих реальную действительность специфическими творческими методами. В конечном итоге наука и искусство формируют некий идеализированный образ изучаемого явления – в данном случае образ выдающегося российского флотоводца, «флотского Суворова», как его часто называют. Очевидно, что в науке данную задачу, прежде всего, должна выполнять история. Кратко остановимся на том, что же получилось за двести с лишним лет.
Победы российского флота в Черном море внесли определенный вклад в решение Россией крупнейшей геополитической задачи – овладеть северным черноморским побережьем, полуостровом Крым и получить господство в Черное море. Во все учебники истории государства входит история русско-турецких войн, в том числе первой (1768–1774 гг.) и второй (1787–1791 гг.), в которых участвовал Ф.Ф. Ушаков. Однако в большинстве исследований действия флота отмечаются только фрагментарно или максимально обобщенно. По существу, нет ни одной исторической научной работы посвященной месту и роли действий флота в решении указанной государственной задачи. Подчёркиваем – месту и роли флота, а не изложению и частному анализу хроники событий. Обозначенную проблему ещё в позапрошлом веке поставил профессор истории Николаевской морской академии по истории русского флота Е.И. Аренс. Классической отечественной работой, посвящённой названной теме, следует считать труд С.Г. Горшкова «Морская мощь государства», 1976 год. Однако в ней нет оценки роли отдельных флотоводцев.
Выше была предпринята попытка оценить место и роль сражений, проведённых Ф.Ф. Ушаковым, во второй русско-турецкой войне. Конечно же её нельзя считать окончательной.