Мне кажется, меня вскоре разбудили, но незаметно глянув на часы, понял, что проспал пять часов. Так что быстро собравшись, ничего не оставляя, я следом за посыльным проследовал к землянке, два километра до неё топали, да через небольшие ёлочки ещё, в большую такую землянку прошли, видать, недавно строить закончили, свежо и сыро ещё. Доложившись, тут и полковник Сербинович был, но старшим другой полковник, местный хозяин, и начштаба моей дивизии велел доложить, что было с тех пор, как я очнулся беспамятный, и что делал. За полчаса с подробностями описал. В подтверждение немецкие солдатские и офицерские книжицы, что были у Сербиновича. Тот ещё от себя добавил, что именно я всех вывел, хорошо ночью вижу, иначе точно бы на немцев наткнулись, скоротечный бой, и бежать остаётся в разные стороны. Оказалось, полковник был вполне благодарной личностью, и кто их вывел, не забыл. Мне дали звание ефрейтора, на погоне одна нашивка, и награждают Георгиевской медалью «За храбрость» четвертой степени. Оказалось, у командира полка было две такие награды в запасе, выдали для награждения отличившихся солдат, а они погибли, не успели получить, и Сербинович выпросил одну. Ну, или договорился, точно не знаю. Так что прямо тут забрали мои документы, штабные писари внесли поправки и выдали наградной квиток на медаль, оформив в штабе местного пехотного полка, как полагается. Так что награду прицепил сам полковник Сербинович, а вот погоны, их мне новые дали, сам пришью. Так что сияя лицом от радости, надо же его порадовать, что не зря награждал, оценил, поблагодарил искренне обоих офицеров, и меня выпроводили.
Вот так, скинув свою потрёпанную гимнастёрку, сидел недалеко от землянки наверху окопа и, споров старые погоны, пришивал новые. Спокойно закончил, покрасовался у других местных солдат наградой, после этого собрался и дальше вернулся к своим досыпать. Когда побудка была, многие на меня изумлённо таращились. Когда успел? А потом нашу группу, там три сотни набралось из нашей Четвёртой пехотной дивизии, направили туда, где её собирали. До вечера добраться не успели, заночевали в какой-то деревне. Я, кстати, полковнику Сербиновичу ту офицерскую шинель штабс-капитана отдал ещё дня три назад, только погоны снял, а то холодало ночью, а она ему по размеру была. Удивился, но принял с благодарностью. Даже не спросил, откуда взял. А двадцать второго августа, ближе к обеду, прибыли к пункту сбора нашей дивизии. О нашем скором приходе знали, поэтому сразу покормили горячим, что не могло не радовать. А вот то, что я готовлю лучше, и те блюда, что храню в хранилищах, куда выше качеством, это факт.
Два полка тут было, бригада артиллерийская нашей дивизии, мой полк тоже, вот и полнился. А штаб бригады, куда входил наш полк, из окружения пока не вышел, поэтому полк еще подчинялся напрямую штабу дивизии. Рота наша уцелела на две трети, сто тридцать солдат при двух офицерах. Копали окопы, наша дивизия на второй линии обороны. Пришлось тоже из запасов лопату доставать и присоединяться. Меня второй нужник направили копать. Ротный жив был, штабс-капитан, не его ли шинелька-то была? Меня также к нему посыльным.
Ближе к вечеру я сбегал в самоволку, подобрался к штабу и, высмотрев полковника Сербиновича, маякнул в окно, мол, поговорить хочу. Тот велел часовому пустить меня, так что прошёл в здание. Моя рота на окраине крупного села разместилась в четырёх домах и постройках, землянки ещё не готовы были, а штаб дивизии в центре. Недавно совещание завершилось, и полковник был один, разбирался с бумагами. Работы много. Сербинович поинтересовался, когда я в кабинет прошёл:
– Что вам, ефрейтор?
– Ваше высокоблагородие. Хочу чин прапорщика. В благородия выйти. Что для этого нужно?
Тот с весёлым изумлением откинулся на спинку стула и стал меня рассматривать непонятным таким взглядом.
– А что, чин ефрейтора уже кажется мал?
– У меня гимназия, первый курс технического университета. Претендую на офицерский чин. Могу сходить к немцам и скрасть генерала. А если вы отдадите письменный приказ, то и вам награда будет. Когда генерала приведу. Да с теми бумагами, что при нём будут.
– Это не в моей власти, чины офицеров давать. Я могу попросить командира дивизии подать прошение на имя командующего армией, а он уже выше. И если удовлетворят, а взятый в плен генерал, думаю, даст вам, ефрейтор, выйти в офицеры, то только по решению самого государя. Может, и дворянство дадут, всё же в такое тяжёлое для нашей армии время, отступление с потерями, и взять генерала. Это подвиг. Это станет известно всем, и тот, кто его взял… А вы, ефрейтор, умны… Хм, вы уверены в своих силах?
– Так точно. Я, оказывается, немецкий язык знаю, офицеры заговорили – и всё понял. Спрошу, где найти, взяв пленного, это сократит время поисков. Хотел бы сейчас получить приказ и немедленно выдвинуться. А то пока дожди не зарядили, хочу успеть сделать.
– Один?
– Другие мешать будут. Сами знаете, как я дозор вёл. Друг друга за ремень держали. Не видно же было ничего.
