Проснулся я ещё в полдень. Достав из брюк луковицу карманных часов гауптмана, из серебра, с цепочкой, подзавёл их. Времени было пять часов дня. Свободное время было, так что стал освобождать оба хранилища. Только винтовка продолжала качать. Нужно избавиться от барахла, что нахватал, а на самом деле мне ненужного. Отсортировать. До вечера времени много, вот и займёмся. Тут ящики есть с припасами, припасы верну обратно, а ящики на растопку пойдут. Есть котлы, готовить умею, хлеб печь, вот и займусь. Так что занимался делом, варил мясной суп в котле на тридцать литров, пшённую кашу в котле на двадцать литров, подливу мясную к ней приготовил в котелке на пять литров и пёк хлеб на походных противнях. Кипятка для кофе вскипятил, банки с молотым кофе имелись. Сорок буханок напёк. Противни тоже прибрал у повара батареи. Дымок небольшой, но я всё равно поглядывал вокруг, опасаясь, что засекут. При этом перебирал и откладывал то, что действительно не нужно. Нет, всё равно заберу, продам где на развале или на рынке, просто определил, что теперь моё, и что нет. Всё оружие почистить успел, обед сготовил, благо недалеко водоём, можно чистой воды набрать, даже во все семнадцать наличных фляжек залил, позавтракал и, прибравшись за собой, погасив угли, побежал дальше. Уже стемнело. А сытым легче, но бегать нужно почаще, всё равно дыхалка ни к чёрту.
Пока бежал прямо по полю, иногда запинаясь на кочках, да и урожай пшеницы ещё не снят, но дороги могут быть перекрыты, – размышлял. Документы я у тех шести всадников забрал, действительно все артиллеристы, а гауптман как есть командир. Сдам, может, бонус какой будет? У трофейщиков тоже документы собрал. У офицеров были небольшие артиллерийские сабли, не знаю, зачем они им, наверное, по уставу положены, я хотел помахать, вспомнить былое, начать тело тренировать, чтобы привыкало к нагрузкам, всё же опытный сабельник, но времени на всё не было. На готовку, оружие и свою форму потратил. То, что она с прорехами, порвана взрывной волной и осколками, это ясно. Тело я уже залечил, а вот форму зашивал, когда с оружием закончил, перед тем как завтракать сел. Вполне аккуратными стежками, но зашил. Так вот, когда я полз по полю к окопам и проверял тела, то в небольшой воронке, что-то вроде от трёхдюймовки, нашёл младшего унтер-офицера, причём его не обыскали, ремень со старым револьвером системы Смита-Вессона в кобуре, все вещи по карманам, я забрал, как и документы из нагрудного кармана, по-деревенски аккуратно завёрнутые в платок. Чуть тронутые кровью из раны, но узнал, что за полк тут стоял и в какой части я теперь числюсь. Это оказалась Четвёртая пехотная дивизия, первая бригада, Четырнадцатый пехотный Олонецкий полк. Дивизия входила в Шестой пехотный корпус Второй армии Самсонова. Я оказался прав. И да, бой шёл недалеко от города Ортельсбург. Так что надеюсь найти сослуживцев, нагнав. Полк отступал, но не был разбит, там потери небольшие, как я видел, процентов десять от силы.
Эта ночь прошла спокойно, немецкие части, что стояли на отдыхе, я обходил далеко стороной. Потом снова днём отсыпался в овражке, а как проснулся, то продолжил готовку, благо котлы свободные были, и печь хлеб. Иметь запасы – это хорошо, лучше, чем не иметь их. А вот следующей ночью, едва двинул в путь, как у рощи наткнулся на своих. Точнее, я её обходил, ещё не хватало пересекать, мало ли на кого наткнусь, и вот группа в нашей форме, под две сотни голов, неся на самодельных носилках раненых, вроде три десятка, тоже покидая рощу, двинула на восток. Вот и решил, почему бы и не присоединиться? С другой стороны, удивлён, немцы хорошо контролируют свои тылы, а тут такая большая группа окруженцев, как же их ещё не поймали?
– Стой, кто идёт! – крикнул я передовому дозору окруженцев.
Двое из четырех упали на землю, выставив винтовки, один просто присел, а старший дозора, младший унтер, да ещё артиллерист, спросил напряжённо:
– Кто тут?
– Солдат русской армии. Наверное. Не помню, память отбило германским снарядом.
– Так тут не наши? – с разочарованием спросил тот, что присел.
– Один я тут.
