Дальше поручик попросил принести его вещи, точнее, подать планшетку, что в ногах лежала, я это и сделал, тот покопался в ней и нашёл документы, теперь уже мои. Тут и Сергеев подбежал, что-то быстро жуя. Проглотил с усилием и доложился, удивлённо тараща на меня глаза.
– Узнаёшь? – спросил полковник.
– Так точно, это Семёнов… Но я же проверял, дважды… не билось сердце. В воронку ещё столкнул, как похоронил.
– Память потерял солдат, расскажешь всё, что знаешь.
На этом полковник передал поручику документы убитого унтер-офицера, те, что я нашёл, из нашего полка, и отбыл отдыхать, а меня усадили рядом с носилками поручика, и стали просвещать, заодно и опрашивая, как очнулся и выживал, как немцев ночью резал… Впечатлил обоих слушателей. Ну, унтер вскоре уснул, он здоровый, из носильщиков был, устал сильно за ночь, а поручик ничего ещё, пообщались. Тот с Артемием – вот имечко – больше общался, чаще, и знал много. Значит, так, попал я в тело восемнадцатилетнего вольноопределяющегося Артемия Павловича Семёнова. Москвич, учился на первом курсе технического университета. Там трагедия, погибли его родители, несчастный случай при взрыве бомбы, взорвать хотели главу города, а пострадали мирные жители, девять человек погибло, больше двадцати ранено оказалось. Дядюшка его наследство-то быстро прибрал, тем более в долю входил, а ненужного племянника сплавил в армию, едва дав закончить первый курс и сдать экзамены, так что тот проходил четырёхмесячные курсы подготовки нижних чинов. Но не успел закончить, война началась, поэтому его быстро из учебной роты в полк, присягу приняли, документ, удостоверяющий воинскую личность, выдали, так что бегал тот по поручениям. Две недели боёв. Как заговорённый. Двоих посыльных убило, ещё двоих ранило, а этому хоть бы хны. Это всё, что мне стало известно. Сирота при живом дяде с его семьёй. Все офицеры знали историю его жизни. Не дворянин, из городской интеллигенции. На этом поручик Догилев устало прикрыл глаза и уснул. Я его покормил, воды дал попить, слушая, и сам, скинув с себя скатку шинели, расстелил, на одну лёг и другой прикрылся, и вскоре уснул.
Меня не будили, я главный проводник, отдохнуть должен. К слову, свободного места в хранилище снова не было. На тот момент, когда мы немцев на припасы грабили, когда солдаты те две повозки обирали на самое необходимое, я по остальным пробежался. Нашёл патроны к немецким карабинам, сразу десять ящиков прибрал, потом обнаружил патроны к пистолетам люгер, двух видов, в девять миллиметров и семь. Тот, что семь, подходил и к маузеру лейтенанта. По пять ящиков и тех, и других набрал. Остальное добрал мясными и сладкими консервами разных видов. В других повозках припасы тоже были.
Так мы дальше и шли, трое суток, во время остановок поручика Догилева навещал, если тот что обо мне вспоминал, о прошлом, рассказывал. Да и я его подкармливал. Например, подарил фляжку с водой, своя теперь у него есть. Так три ночи и шли. К нам прибивались другие группы, я их замечал в стороне, крадущимися, пока наша не стала размером в девять сотен солдат и офицеров. Счастливо избегая немцев, так и двигались, эту ночь мы их видели только до полуночи, а как дальше шли, никого. Похоже, обогнали, что я и передал полковнику Сербиновичу, который продолжал нами командовать. Никого выше чином и должности не было, так что хватит по оврагам и буеракам идти, а вышли на дорогу, пошли по ней. В ближайший городок разведка сбегала, я участвовал, подтвердила, немцев не было, недавно отступающие русские подразделения прошли, и всё. Так что в город втягивались уставшие солдаты, что готовились к днёвке. А полковник – на телеграфную станцию, она тут была и работала, – и отбил сообщение дальше. Похоже, паника началась в штабе армии с его сообщением. Сегодня, к слову, двадцать первое августа наступило, но ничего, отбой отменили, и мы двинули дальше. Даже когда рассвело, шли по дороге, уставшие, но шли. Припасы закончились, с новичками это быстро, те все тоже голодные, но мы ещё один тихий налёт на немцев устроили, увели припасы с очередного обоза. Жаль, немного, но ещё на сутки продержаться хватило. Ну а там и вышли к своим, ближе к обеду, где спешно выстраивалась оборона. Нас пропустили в тыл, солдаты попадали, кто где стоял, и засыпали. Я сам отошёл к раненым, узнал, что их уже осматривают медики и готовят отправить в тыл. Кому-то срочная операция требовалась, воспаление шло. В общем, попрощался с поручиком, того в тыл. Сам я ушёл под командование старшего унтер-офицера Сергеева, он в этой группе из нашего полка самым старшим по званию был. Хотя он уже полковнику Сербиновичу подчинялся, всё же из одной дивизии. Так что тоже у своих улёгся на шинели, моя гордость и зависть других, на всю группу шинелей едва сто, остальные побросали, когда бежали, и вскоре уснул.
