– Господин штабс-капитан, что-то случилось? – обратился зам ко мне.
– Случилось. Видел солдат, что сейчас встретили?
– Крепкие такие, я парочку приметил, можно к нам забрать. Всё глазами зыркали.
– Это немцы в нашей форме, там старший унтер, ты его должен помнить. По зубам от него получил. Я с ним дрался на краю башни крепости, перекинул через себя и парапет, и тот улетел вниз с криком.
– А похож, – тот задумался. – Значит, не разбился. Там внизу немалые сугробы были.
Год назад подпоручик Некрасов прибыл в нашу армию, совсем молодой офицер, попал в разведку, за то время утекло множество воды, он уже имел три боевых ордена и сам был зубром не из последних. Ветеран. К слову, сейчас начало июня шестнадцатого года. Я уже полтора года как командир охотничьей команды Второй армии, числюсь за разведывательным отделением. Пять боевых орденов и солдатская медаль за храбрость, и ни одного ранения, «Исцеление» рулит. Ладно, что было за два года, попозже опишу, а сейчас проблема, тут бродит вражеская хорошо подготовленная диверсионная группа, и нужно что-то делать.
– Берёшь три грузовика с солдатами, один грузовик с подпоручиком Зиновьевым в объезд, к Бурому роднику, оттуда через лес пробегут, там ближе всего, к опушке пусть ползут по-пластунски, чтобы не заметили. Вы от села, Зиновьев отсечёт от леса. Поняли? У вас преимущество в высоте, даже если залягут, то просто перестреляете. Как возьмёте их, сразу с бою колите, нужно узнать, что у них за задание. Вон, генерала видели, а попытки захвата не было. Хотя при сотне солдат брать – это самоубийство, но всё равно я хочу знать, что им тут нужно. Выполняйте, потом доложите. Тут старшим работайте.
Некрасов козырнул и побежал к грузовикам, а мы, взяв одну машину для охраны, – надо же, тут диверсанты толпами шастают, – покатили дальше.
– Значит, диверсанты? – спросил генерал, когда мы тронулись с места.
До этого молчал, не мешал мне ставить задачи подчинённым, но слушал с интересом.
– Да, коллеги. Рыбак рыбака видит издалека. А приметив знакомого, только убедился.
– Рукопашный бой на крепости, – припоминая, пробормотал тот. – Помнится, в декабре пятнадцатого это было, в Штеттине. Штурм узла обороны. Вы с тыла ударили.
– Так точно.
О том бое рассказываю.
Штеттин мы взяли полгода назад, в январе. Теперь на одном берегу наши, на другом противник. Да, мы за два года хорошо продвинулись, до Берлина сто километров от ближайших русских позиций. Союзники ещё те сволочи, как у них проблемы, то сразу просят Николая, помоги-спаси. Устрой у себя самоубийственную атаку с большими потерями, чтобы немцы на вас отвлеклись, и этот идиот с радостью кладёт русских солдат, чтобы помочь этим мразям. Знаете, я часто слышал, как Николая звали Кровавым. В других жизнях, да и тут тоже слышал несколько раз. Скажу от всего сердца, это правильное прозвище, именно Кровавый. Столько людей положил. Да, он и тут готовил целый пехотный корпус, чтобы отправить во Францию. Когда на престоле сидит предатель, это вызывает оторопь. Он вообще о чём думает? Впрочем, плевать на него. Пока мы едем в штаб нашей Второй армии, – да уж два года, и всё ещё служу там, – опишу, что со мной было, плевать на геополитику и боевые действия.
Инга залетела, да и Анна, на удивление легко, но с близнецами ничего не вышло. Родилось по девочке у обеих, и связи с ними не было. То, что девочки мои, тут и предвиденьем обладать не нужно, черты не скроешь. Впрочем, у меня был встроенный анализатор, одна из опций «Исцеления», капля крови на язык, и сравнил со своей ДНК, пятидесятипроцентное попадание. Мои и есть. Оформил их на себя как отца. Так вот, я отпрашивался, и на данный момент женат на Анне, что живёт в столице в нашей квартире и растит дочку Настеньку. Средств хватает. У Анны горничная, приходит убираться, она же и готовит, и приходящая няня. Слуги должны быть. Жаль, в столице всего пять дней был, на столько отпустили, ладно, вообще отпустили, когда наступление шло. Справили свадьбу, и я уехал, успев поиграться с малюткой, на руках поносить.
