Ну и наступил час икс. Для начала ночью прислали генерала одного, самолётом, мы полосу очистили от снега, костры зажгли, тот ещё любитель обороны и фортификации. Но тут как раз он и нужен. А что, не кому-то же из освобождённых офицеров давать общее командование? Нет, тут уполномоченное лицо со всеми положенными бумагами от Самсонова. Сняли тихо часовых, остальная охрана спала, снимал часовых я сам только у одного лагеря, и дальше, выстраивая освобождённых в колонны, спокойно уводили в город. Там патрули тоже были вырезаны, другие группы работали, также использовали оружие с глушителем, и началось быстрое снаряжение. Подразделения уже были, так сказать, сформированы, пятнадцать батальонов, офицеры назначены, более того, подготовлены будущие позиции. Часть сил отправлены бить гарнизон города да охраны лагерей. Там немало солдат задействовано было, формировались артиллерийские батареи, почти два десятка, почти сотня «трёхдюймовок» на складе это позволяли, а артиллеристов было много, людей хватало. Ну и ударили. А генерал дальше мою команду использовал, чтобы следить за немцами. Тот хотел знать о них всё: кто окружает и блокирует город, какие части, кто командует. Прикинул, где те встанут у города, когда передовые части подойдут, и заранее навёл все батареи на ближайшее место. Немцы, когда подошли через четыре дня, там целый полк наглухо потеряли. Впрочем, это пруссы были, их полк.
Город и узловую станцию держали две недели. Наши войска, пользуясь тем, что немцы испытывали нехватку всего, да и части с фронта снимали, смогли сбить их с хорошо укреплённых позиций и продвинулись аж на семьдесят километров. До города не дошли около десяти, но там уже не важно было. Всё, что осталось, тот генерал вывел из окружённого немцами города ночью, а те к нему стянули немалые силы, но мы по льду реки ушли, моя теперь уже охотничья команда сняла посты, установила трофейные пулемёты на возвышенностях, не давала немцам нас отрезать, пока все не ушли, около двадцати тысяч. Чуть больше. Даже все уцелевшие «трёхдюймовки» вывели, около сорока, пусть и без снарядов. Остальные погибли в городе за время боёв. От города одни развалины остались. Горожан мы спокойно выпускали, чтобы не погибли, и те уходили в первые дни боёв. А ведь держались. Самсонов не ошибся, генерал действительно оказался гением от обороны, так маневрировал своими подразделениями, что просто ах. Немцы пять дивизий потеряли, штурмуя оборону. Три корпуса мы удерживали у себя. На носилках и самодельных санях в основном солдаты и буксировали, лошадей мало было, мы вывезли больше тысячи раненых и больных из лагерей и смогли соединиться со своими, два совместных удара навстречу это позволило. Заодно стратегическую высоту взяли, и наши там закрепились, теперь видели всё на десяток километров вокруг. Немцы потом раз пять наших оттуда сбить пытались, но нет, наши уже хорошо окопались, резервы покинули, не смогли те. Артиллерией всё контролировали, на сколько видели.
Неплохо вышло, хотя я сильно не хотел становиться командиром команды разведчиков, но там так сошлось, что уже и сам не понял, что стал. После этой операции и получил штабс-капитана и орден, хотя штабные ранее уверяли, что могу не рассчитывать на чин. Впрочем, следующие полтора года действительно не получал. Только награды. Не так и много, потому как должность командира команды больше административная, я редко ходил сам в рейды, только когда срочность или обстановка требовала, вроде того случая, когда с оказией Ингу с Машей отправил в Париж. Так что награды были, не много, но были. Имя я себе сделал. И на других фронтах слышали обо мне. Ещё бы, двух генералов взял. Пусть и после меня брали в плен высоких чинов вражеских войск, но я всё же был первым, и это помнили. Ну а потом как разведчик прославился. Генерал Самсонов мной был доволен. Его, кстати, в Генштаб хотят перевести главнокомандующим. Всё же Николай понял, что не может всё нести на себе, и подбирал подчинённых. А я воюю. Сейчас же меня больше интересовала эта группа вражеских диверсантов. Ничего, Некрасов – офицер отличный, возьмёт и допросит. Потом мне доложит. Может, придётся ответку кинуть тем, кто их послал. А то у нас такие диверсанты санитарный обоз вырезали, другие – санпункт, я в ответ тоже по раненым ударил. Два госпиталя спалил огненной смесью. Это месть была, о чём и оставил послание, не трогайте наших раненых, мы не тронем ваших. Ох, как Самсонов орал, когда узнал. Впрочем, прямая угроза сработала, действительно, таких случав больше не было.
