Грязная и морозная столица декабря тысяча девятьсот восемнадцатого даже пугала, пьяная матросня, испуганный люд, что шарахался от угла к углу, главное не попасть на глаза новым хозяева города, давно почувствовавшим свою безнаказанность и знавшим вкус свежей крови. Фронт развалился, хотя фронтовиков сложнее было агитировать, чем солдат тыловых дивизий. Да ещё когда Берлин окружили. Я как мог, чистил от этих агитаторов, но что один сделаю? Есть соответствующая служба, но та руки в карманы и в сторонке смотрела, что дальше будет. Это я о жандармах, что и привело к развалу страны. Четыре месяца назад Николай внезапно отрёкся, без предпосылок, что и повлекло основную смуту и развязало руки агитаторам, им стало куда легче работать. Тут не было тех, кто должен был его заставить, я их убил, но нашлись другие. Агрессивная пропаганда революционных идей сработала, страна, которая побеждала, стремительно катилась в пропасть. Не знаю, сколько влили в это денег британцы и французы, да и германцы, что уж говорить, но та пропаганда была настолько агрессивной и со множеством терактов с убийствами несогласных случилось, что не припомню такого в прошлых жизнях, включая первую. Генерал Самсонов, главнокомандующий, был убит полгода назад. Взорвали в автомобиле. Не погиб на фронте, так уничтожили тут.
Насколько я слышал, Николай с семьёй, после того как домашний арест отменили, на поезде объезжал Россию, но это чисто его дела. Я покинул фронт, когда понял, что всё, разложение солдат шло полным ходом, уже не слушались офицеров, убивали их. Мы уже почти на дне пропасти, падение не остановить, офицерам посоветовал отбыть за границу, перед этим забрав семьи, обезопасив их, там уже можно вернуться, поучаствовать, по желанию, что и сам собирался проделать. Я о вывозе семьи, возвращаться в Россию и не подумаю. С меня хватит. Прилетел банально на самолёте. Не один, второе место занимал офицер, знакомый из штаба армии. Он тоже из столицы. Тот полковник, а я капитан, уже без приставки штабс, да и наград прибавилось, ещё три получил. На входе в город мы разошлись. Тот в офицерской шинели без погон, а всё, воинские знаки различия были отменены новой властью, сам я был в гражданском. Кстати, новая власть Временного правительства из бывших министров не дала власти другим великим князьям, что активно помогали сместить Николая, не выполнили обещание, да ещё начали их убивать. Анархия вокруг и бандитизм не нравились, но мне плевать, если честно, тут есть те, кто в ответе за всё это, вот пусть сами исправляют, поэтому забираю Анну с Настей, и в Швейцарию. Всё же не зря готовил тылы.
Шёл я быстрым шагом, настороженно поводя глазами. Знаете, бандитов было даже больше, чем я думал. Уже вторую группу уничтожил, в основном двумя наганами доработанными, с глушителями, шуметь я не любил, въелось в кровь, привычка разведчика. Получается, был морским офицером, даже как-то адмиралом, есть чем гордиться, но сейчас это лишь воспоминания, стал сухопутным офицером, да ещё и пластуном. Ирония судьбы, но как ни странно, меня всё устраивало, прокачал новые умения, и всё отлично. Насчёт Анны и дочки я сильно не беспокоился, Олег продолжал службу. Когда это всё начиналось, а мне опытным взглядом всё вполне было видно, написал Олегу, чтобы усилил внимание и охрану Анны с дочкой. Обещал наградить щедро, как вернусь, чтобы их забрать. Тот, пока почта работала, продолжал докладывать, что порядок. Хотя пару раз спас её, отбив у налётчиков – Анна хорошо и дорого одета была. С дочкой по парку гуляла. Одного застрелил. Так что моя жена об охране в курсе. Да и вообще, уже года два как знала. Олег примелькался, ходя за ней, она хоть и в облаках витала, – художницей стала, училась специально, – но запомнила и мне написала. Пришлось подтвердить, это нанятый мной охранник. Та хоть успокоилась, не так боязно выходить стало. Анна изрядной трусихой была.
Сложив все четыре тела этой группы налётчиков у стены сгоревшего здания гимназии, я двинул дальше. Плохо, что утром прилетели, темнота закончилась, но ничего. Дошёл до нужной улицы, потянул за ручку кем-то изрезанную ножом тяжёлую дверь и прошёл в подъезд, воняющий ссаками. Чуть не наступил на кого-то – спал в подъезде. Перешагнув, – не понял, труп или спит так тихо, перегара не чуял, – я поднялся на третий этаж, глянув на паренька, что сидел на подоконнике подъездного окна. Цыкнув зубом, мотнул головой. Сашка, младший брат Олега, четырнадцати лет, больше года тоже у меня на зарплате. Сначала не узнал, а потом заулыбался и, прыгая через ступени, спустился на площадку у дверей моей квартиры.
– Привет, Сашок. Докладывай, – по-простому обратился я к тому, хотя виделись лишь раз, год назад, когда на пару дней посетил столицу.
– С вашими порядок. Уже знаете, что Временное правительство свергли?
– Нет, я пять суток без связи был. Кто сейчас?
