Два месяца прошло со дня прилёта, именно сейчас я могу сказать, что в порядке. Четыре года войны дались тяжело, и только теперь распрямилась та сжатая пружина внутри меня, что закручивалась это время, примерно в том же состоянии были Анна и Мария. Это у Настеньки всё хорошо. Уже в общий садик ходит, социализируется. Подружек имеет. Я тут пока о себе. Знаете, вспоминаю себя того, что очнулся в сарае усадьбы боярыни, как убил дворецкого и убежал, воровал, учился, готовился к Русско-японской… и взять себя сейчас. Всё же это два разных человека. Разница не просто огромная, это пропасть. И всё здесь – мой опыт, опыт жизни, службы, войн разных, всё это влияет. Я уже не тот бравый диванный вояка, уже можно признаться самому себе. Всё, диванный вояка закончился, и похоже, давно. Меня перевоспитали, хотя я сам считал, что это невозможно. Да, честь офицера, совесть и честь дворянина для меня не пустой звук. Если учесть, что я постоянно вращался в этой среде, то чему удивляться? Знаете, каким волевым усилием я сдержался, чтобы не бежать и не спасать всех в России? Оттуда шёл массовый исход, люди бежали, кто мог. Спасались. Дворяне, купечество, интеллигенция, редкое духовенство, а бывшая теперь Россия стремительно скатывалась в анархию Гражданской войны. Уже сбивались банды, атаманы захватывали области, волости, особенно на юге это процветало. Отделялись Финляндия, Польша, они уже не царства. На всё это смотреть можно, но со стороны, что я и делал. Вмешиваться? О нет. Никогда. Однако…
Да, однако. Анна и Мария надавили. Анна как могла, женскими чарами, ночная кукушка она пока неопытная, но старалась. У Марии примерно та же ситуация. А что, девка красивая, скоро превратится в прекрасного лебедя. Я её официально оформил, опекуном стал, вот сиротку и решил никому не отдавать, самому пригодится, путь только подрастёт. Я так понял, та и не против, оценила перспективы, но поставила условие. Они с Анной как сговорились. Хотя почему «как», точно сговорились. Однажды за ужином обе так лили слёзы, Настенька поддерживала, хотя не понимала причин, просто за компанию рыдала. Уговаривали. И уговорили. Вон, высота тысяча метров, лечу в сторону Перми, именно там пропал императорский поезд. Об этом во всех газетах писали, включая иностранные, вот и до нас информация дошла, и эти две шантажистки уговорили спасти императора с семьёй. Обещал, что смогу, что в моих силах, то сделаю.
Ладно, высота в порядке, ветер боковой, сносит, но не страшно, купирую и не теряю маршрут. Эти два месяца не прошли, а пролетели, я оформил наше появление, снова оплатив штраф за незаконное пересечение границы. Потом зарегистрировал девчат и подал прошение о гражданстве. Сделали за две недели, Анну как мою супругу оформили, Настю как дочку. Марию я также оформил в Дворянском собрании Цюриха. Хотя и со сложностями, но патент её прошёл, поэтому сразу подал прошение об опекунстве и получил его. Квартиру расконсервировали и отмыли, прислугу я нанял, восемь человек, с рекомендациями, включая шофёра для «мерседеса». Девчата к тому моменту закупили гардероб, официально их вещи прибыли только через неделю, нужно же в чём-то ходить, и пользуясь тем, что средств выделил им много, хорошо так закупились. У нас с Анной своя спальня, сразу заняли хозяйскую, как заселились, у Настеньки детская, у Марии своя. Одну комнату Анне сразу передал, там балкон, большие окна – её будущая художественная студия. В комнату та буквально влюбилась, я нанял строителей, и те переделали под её вкусы. Мы много гуляли, Марии наняли частных учителей, нужно продолжать образование, раньше она частным образом училась, на дому. Так время и шло. Узнавали друг друга. С Марией я уже целовался, вполне страстно отвечала, но это так, обучение, да узнавал, как она ко мне относится. Положительно. Обещал в шестнадцать, так сразу, пока та для меня малолетка. У меня свои принципы. Почти год ждать. Анна в курсе, но также в курсе, что я не монах, женщин было много и ещё будет, но она навсегда останется для меня женой, бросать и не подумаю. Это её успокоило, та больше всего боялась остаться одна. Да и не ревнивая она, удивило, но это так, характер такой. Хотя многие назвали бы её легкомысленной, но это не совсем так. Скорее, увлекающаяся. Она знала, что я её люблю, и я знал, что она меня любит, нам хватало.
