— Ты… существуй, пожалуйста. На нашей земле, под нашим небом… Даже пусть ты сон, я все равно принадлежу тебе… — Рина дотронулась до перстня и покрутила руку на свету солнца. Зажмурилась от блеска камня. — Но я буду сильной и не стану рыдать, что ты… остался в прошлом. Это было прекрасно. Зеленый…
Рина посмотрела на горизонт. Туда он любил смотреть, когда был рядом. Тот день на острове… Был поистине восхитителен. Даже на день поверить в то, что родственная душа всецело твоя… Стоит этой боли.
Даже во сне.
— Я обещала всегда следовать за тобой… Но как?..
Рина пнула песок.
— Я должна смириться. Тебя нет. Больше нет. А, может, и не было вовсе, — прошептала она и прикрыла глаза, снова опускаясь на землю. — Но разве так можно?.. — и пяткой она продолжила бить ни в чем не повинный песок, а слезы все не хотели литься. — Все хорошее слишком кратко, к чему клятвы…
* * *
— Рина! — голос Бродяги звучал взволнованно, излишне взволнованно.
Рина сощурилась от головной боли и приподнялась на песке. Блаженный сон только пришел…
— Рина! — кошак летел черной стрелой с холма. —Тут такое… такие новости, понимаешь…
— В чем дело? — уточнила Рина.
— Думаю, они выжили и существуют! — воскликнул кот, запыхавшись и тормозя о песок рядом.
— Выжили?! Существуют?! — сердце Рины больно встрепенулось радостной птицей. — Но… как… ты уверен?.. Видел их? Это… он точно счастливчик, верно?.. — на ее щеках выступил румянец радости, она потерла руки.
— Точнее, будут существовать…. Потому что… мы вывалились действительно не в то место и не в то время, как ты говоришь, — заключил Бродяга.
— Не в то место и не в то время… Что?.. — воскликнула Рина, уже вскочившая и схватившая гитару, чтобы поспешить навстречу своим Закатным Облакам. Туда, где ей не нужно прятаться, где можно быть собой, где заклятия не имеют силы. — Что значит не то место?.. Ты выяснил, куда мы переместились?
— Место — не совсем. Но главная проблема во времени. Нас отбросило на… ну, века на два назад.
* * *
* * *
Не обращая внимания на дорожную пыль, с гитарой в хиппи-чехле на плече Рина брела по странной улице. В самой улице не было ничего странного, конечно, хотя до асфальта еще жить и жить. Нет: люди. Люди, над обликом которых словно мастерски поработал профессиональный костюмер. Декорации. Вернее сказать — антураж? Сеттинг? Как еще назвать то, что вокруг? То, что так похоже на фильм, то, что мозг отказывается принимать еще больше, чем факт о том, что она за один час вернула добровольно отданную свободу, став вдовой?..
И все же. Это была не просто другая временная ветка. Это было прошлое. Бродяга семенил рядом, держась поближе к босым ногам девушки. Прохожие оборачивались на них с интересом, но возвращались к своим делам. Сети сушатся на шестах. Дети носятся в длинных рубашках между ними и, по-видимому, играют в жмурки. Кузнец… настоящий кузнец кует что-то: громила, замотанный в грязный фартук. Аптекарь толчет пестиком в каменной ступке ароматные травы. Женщины угрюмого вида плетут корзины. Руки их исколоты лозой. Вездесущая рыбная вонь вперемешку с пьянящим запахом моря. Обычный маленький приморский городок. Какой-нибудь
Но компас Звездных Капитанов ведь возможен. Если они здесь. Если вся ее прошлая жизнь ей не приснилась. Кто поручится за это? Говорящий кот? Или странный перстень с аметистом?
— И нет, чтоб перебросило куда-нибудь в Золотой век, — проворчал Бродяга, оглядываясь с опаской на большого пса на привязи у грязного дома.
Тот заметил кошака и взорвался кашляющим лаем.
— В Золотой век? — машинально повторила Рина, морщась от этих истеричных звуков.
— Ну, куда-нибудь в тысяча девятьсот четырнадцатый, например, — прошипел кот, невозмутимо показывая врагу хвост и забавляясь его беспомощностью.
— Ты что-то путаешь, — покачала Рина головой, с содроганием наблюдая, как жена рыбака чистит еще трепещущую рыбину над ведром. — В четырнадцатом Мировая война началась. И золотой мир рухнул.
— Не было никакой войны, это ты что-то путаешь. В начале девятисотых последние три страны приняли кодекс Светочей, — возразил Бродяга. — И четырнадцатый год считают годом расцвета общества. А тут… до расцвета точно далеко.
Рина пожала плечами. А где-то далеко промелькнула мысль: компас предотвратил войны. Во всем мире. Светочей за одно это надо уважать, а не пытаться свергнуть. Как она могла выйти за мятежника, пусть и во сне?..
А еще было жутко холодно. И гитара на плече казалась невероятно тяжелой. Но представлялось… что, бросив ее, она утратит последнюю связь с той непонятной нитью самой себя.
Улочка привела на шумный рынок. Здесь разговаривали. На каком-то диком, непонятном языке. Рина бы сказала, что похоже на немецкий или датский, но…
— Бродяга… почему же я не понимаю, а?.. Вроде бы раньше с языком проблем не было…
— Ну, видишь ли… вроде как, единый язык приняли не сразу. Я даже не знаю, есть ли тут уже Светочи… — кошак выглядел очень неуверенно.
