—
—
Значит, Пруссия. Женщина с серьгой вмешалась и взяла Рину за руку. Обращалась явно к ней, но единственное, что могла сделать Рина, — пожать плечами и ляпнуть:
— Не ферштейн.
Почему она никогда не учила немецкого?..
— Ты говоришь на их языке?! — решил Бродяга восхититься ее лингвистическими познаниями.
— Увы, это мой предел, — отвечала Рина ему в полный голос, глядя на женщину: все равно та не понимает ничего.
Та посмотрела на нее продолжительным взглядом. Из-под косынки выбивались наполовину поседевшие пряди. В уголках глаз застыли хитрые морщинки, губы сложены в тугую линию, прищур как у прожженного мошенника. Прожженная потянула девушку за собой снова, решительнее.
— Французский был бы предпочтительнее, хоть потренировалась бы… — расстроенно прошептала Рина. — Бежать все равно некуда. Полагаю, ничего дурного мне тут не готовят… Снова адреналин, Бродяга, и я живу. А иначе — умираю и думаю о всяких глупостях и сентиментальничаю. Вперед, навстречу приключениям!
Кот с осуждением посмотрел на питомицу, с таким диким восторгом летевшую к неизвестности.
И все же Рина заколебалась, когда Прожженная затащила ее в маленький проем чересчур разнообразно пахнущего заведения.
— Я тебя прикрою с тыла, — заявил где-то сзади Бродяга.
— Ты всегда был трусом, — презрительно шепнула Рина.
— Не скажи! — распушил хвост кошак. — Будь я трусом, ни за что бы на корабль не полез…
Ринины губы страдальчески дрогнули. Но все случившееся там было так далеко в прошлом… Словно не с ней.
Они стояли посреди таверны. Женщина поняла, что Рина «не ферштейн», и жестом предложила ей устроиться за столиком, где сидела пара немолодых мужчин с кружками пива, они что-то ожесточенно обсуждали. Один был совершенно лысым, и в ухе его торчала серьга, точно как у женщины (Рина сразу окрестила его мужем Прожженной), а второй — крупным и бородатым, немножко похожим на бульдога, но каким-то добрым. Прожженная стукнула по их столу кулаком и заставила мужчин обратить на себя внимание. Громко что-то им приказала, тряся серьгой и указывая на Рину. Рина снова разобрала слово «трубадур». Любопытно. Если это хозяйка данного заведения, может, она хочет Рину тут устроить развлекать публику? Мужчины что-то ей ответили таким же приказным тоном, а, может, просто так воспринимается немецкий, но встали, улыбаясь Рине каким-то непонятным оскалом. То ли выражая вежливость, то ли обещая страшные мучения. Хотя… лица их были открытыми, да и Рина внезапно перестала чего-либо бояться. Мучения — так мучения. Со всем по очереди. Потому что все самое лучшее, что могло быть, она потеряла. А новое «лучшее» ее не интересовало. Потому она кивнула мужчинам, улыбнулась сдержанно и скользнула за стол.
— Надеюсь, нас накормят, — мурлыкнул Бродяга.
— Есть надо, чтобы жить, — кивнула Рина и улыбнулась Прожженной. — Но дать меня кормить я не собираюсь.
— Не отравят же, — возразил кот.
— Еда делает обязанным.
— Ох, я и забыл эти тайны саботажников…
Рина сжала губы. Слишком много мелочей из прошлого встает перед глазами. Перри, сейчас не время тебе появляться в памяти.
— Присаживайтесь тоже, — махнула она женщине, собравшейся было уйти. — Да-да, именно, садитесь.
Прожженная поколебалась всего с минуту, а потом села напротив. Бродяга прижал уши расстроенно. Лучше бы поесть…
— Итак…
Рина забарабанила пальцами по грубой столешнице и огляделась — закопченные стены от факелов, мерцание их так себе, воняет отбросами и канализацией окромя еды… Не лучшее место, но с чего-то начинать надо. Девушка указала на гитару и изобразила пение.
— Я играю, — ткнула в себя пальцем. — Здесь. Вы, — указала на хозяйку, — платите. Надеюсь, жест потирания большого пальца о указательный и средний и тут значит деньги?.. А еду я буду покупать и готовить сама.
— Пусть за первое выступление заплатят едой, а? — умоляюще протянул Бродяга.
— Я не могу питаться на помойке, — возразила Рина. — Иначе умру от дизентерии сразу. Это слишком мучительно. К тому же… не хочу, чтобы потом мною помыкали за то, что мы полакомимся на дармовщинку. Все недоразумения — от отсутствия ясного договора.
А как он всегда кормил ее! У него все было изысканно и пальчики оближешь… Рина сглотнула и стукнула кулаком по столу легонько.
За соседним столиком несколько мужчин повысили тон, выясняя какой-то жизненно важный для них вопрос и бухнули кружками о стол, расплескивая пивную пену. Рина поморщилась. Они явно уже выпили немало. Пивной дух поселился в таверне давным-давно.
Прожженная хмурилась, пытаясь понять, о чем речь. Жест игры и денег должен был прояснить вопрос, а она все хмурилась и думала.
— Неужели думала, что я соглашусь ей играть за ее стряпню?.. — проговорила Рина и услышала мяуканье под столом. — Бродяга? Ты чего мяукаешь?..
Кошак уставился под стол выпученными глазами и вдруг приосанился. Рина заглянула — там сидела мелкая рыжая кошка в полоску и о чем-то толковала с Бродягой.
