— Ты ее понимаешь?.. — уточнила Рина с сомнением.— Она говорит… что Росвита — хозяйка — использует кого угодно. И хвалит, что осторожничаешь… Потому что Росвита бубнила, что нашла золотую жилу…
— Бро! Ты понял ее?
— Ну, кошачий я еще не забыл, знаешь ли! — приосанился кот. — Да и с тобой говорим на нем ведь!
Кошка под столом что-то мяукнула вопросительно. Мужчины, что ссорились, начали давать друг другу тумаки с ревом; вокруг них столпились зеваки.
— Садись с нами, — пригласил новую подругу Бродяга, подвигаясь на скамейке.
Кошка запрыгнула. Прожженная заметила ее и стукнула кулаком по столу, намереваясь прогнать с позором.
— Найн! — остановила ее Рина одним властным жестом.
Прожженная удивилась. Так-то. Как себя подашь, так тебя и съедят. Теперь она — человек с тысячью лиц. Или девятьсот девяносто девятью…
— Бродяга… спроси, может ли она выступить переводчиком?..
— Переведешь нам? — спросил кошак у пушистой соседки.
Та прикрыла глаза, издавая согласный мяв. Рина почесала затылок. Милая ситуация. Она разговаривает с кошками… И они ей переводят с немецкого. Увы, без обратного перевода.
— Я буду приходить играть, — снова указала Рина хозяйке на гитару. — Вы, — ткнула в нее пальцем, — давать мне деньги, — снова жест денег. — Йа? — и жест о’кей.
Прожженная Росвита, видимо, уже обдумала положение вещей, уразумев его раньше. И отвечала что-то довольно пространно, игнорируя шумное выяснение отношений в толпе.
Рина и Бродяга посмотрели на новую полосатую знакомую, которая начала мяукать тихо в самое ухо Бродяги, а он помахивал кончиком хвоста то ли нервно, то ли довольно.
— В общем, — наконец оторвал кот ушко и обернулся к Рине, — она согласна на твои условия. Петь надо по три часа после заката каждый день. Оплата талер в неделю. Но молния говорит, это очень мало. Можно смело требовать два.
— Молния?
— Так ее зовут, — кивнул Бродяга благоговейно на новую знакомую.
Коты берут себе вечно гиковые имена
.— А может быть оплата ежедневная?.. — уточнила Рина. Бродяга шевельнул усами. — Ты прав. Спросить невозможно… Ладно. Золотая жила, говоришь?.. Как там был счет на немецком?.. Айн, цвай, драй… Ага. Драй, — показала три пальца Рина. — Драй талер.
Росвита недоверчиво посмотрела на Рину, котов, сгрудившихся рядом с ней, и воскликнула что-то, обращаясь к зевакам уже нешуточной потасовки. Стол перевернули, Росвита подскочила, подбежала к стойке, схватила кочергу и огрела кого-то по спине. Рина обомлела. Бугай внушительного роста и размера, не покачнувшись, развернулся и оказался с Росвитой лицом к лицу. Та его отчитала, как директор учителей на педсовете. Верзила толкнул товарища, тот другого, виновато попятились… Подняли стол, разняли дерущихся пьяниц и выставили за дверь. Потом подняли кружки, требуя еще пива.
Прожженная изобразила гнев и вернулась к столику Рины, ухмыляясь и что-то объясняя.
— Говорит, что по-другому с мужчинами нельзя, — перевел Бродяга мурчание Молнии. — Надо дать знать сразу, кто главный. А еще пообещала два талера.
— Мы тоже дадим понять, кто тут золотая жила. Я сейчас встану и уйду, — поднялась она со скамьи и посмотрела на Росвиту сверху. — Росвита. Драй талер, — показала три пальца, пожала плечами и сделала вид, что собирается уйти.
Росвита расхохоталась.
— Гут, — и протянула свою жесткую ладонь.Рина оглянулась по сторонам, легонько усмехаясь.
Прелестная ситуация — она говорит с котами, а еще развлекает толпу, как трубадур. Ибо все на нее пялятся. А еще на хиппи-чехол из неизвестного материала. Девушка пожала руку Росвиты, изрекая довольно:
— Гут.Может, хотя бы тут научится немецкому.
Значит, таки немцы. Знать бы год поточнее. Впрочем, что это ей даст? В истории она далеко не ас. Как и во всем остальном, впрочем.Росвита указала Рине на широкую большую бочку и что-то сказала, поглядывая на рыжую Молнию. Та промяукала важно Бродяге суть послания. Росвита почесала ухо под косынкой.
— Она говорит — начало сейчас. А если хорошо развлечешь публику, то сразу получишь талер. Молния советует соглашаться.
— Гут, — кивнула Рина и прошла к бочке.
Становиться на нее не захотела, а забралась, свешивая ноги, ко всеобщему восторгу присутствующих. На нее воззрились осоловевшими глазами.
— Хорошо, хоть к одежде не придираются…
*
* * *
— Только не говори мне, что нашел свою любовь, — усмехнулась Рина, присаживаясь на скамейку, чтобы перевести дух и выпить тут же предложенного кем-то из неожиданно дружелюбных немцев прохладного пива.
Бродяга любезничал с Молнией все время концерта, но сейчас полосатая испарилась.
— Сама такая, — огрызнулся кошак.
Ринино лицо окаменело. Хорош друг. Бьет под дых одним словом. Она дала себе слово забыть прошлое как сон… Рина отхлебнула пива. В Германии всегда было хорошее пиво. Теперь она — трубадур. Бременский музыкант, тоже мне.
