— Верно, другое время… — пробормотала она и обняла себя за плечи. — Прошлое всякое… Каррамба, Перри, будь ты проклят: кому было надо во мне человека будить, а?.. Я уже почти научилась контролировать эмоции, а ты заставил их расцвести пышным цветом… — она спрыгнула на пол, сделала несколько энергичных махов руками, покачнулась от головокружения и облокотилась о стену. — Ты! Ты совсем меня испортил… Кого из меня сделал? Мне себя самой снова недостаточно… Ты готовил мне завтрак… И угря того на берегу, помнишь?.. Пес знает, почему я позволяла тебе… Почему? Ведь я знала, привязанность — это слабость. Как теперь разорвать ее? — Рина задергала себя за волосы. — Никогда больше, никогда! Не поклянусь никому, не дам никому поклясться. Не съем ничьего подношения. Не позволю приручить меня, потом всегда бывает больно, слишком больно. Охмурил меня. А я — хороша, поддалась, зная, что ты вовсе не любишь меня, зная, что тебе просто нужен друг. Я себе не прощу!.. — Рина заколотила в стену, с которой тут же посыпались пыль и песок. — Другое время, — остановила она себя вдруг, и хитрая улыбка расползлась по лицу. — Все, что случилось, теперь в будущем. Если я найду Светочей… то смогу воспользоваться компасом, отправиться в будущее и… не дать нам встретиться! — глаза ее сверкнули. — Все будут живы, а я… поеду домой, и не выйду ни в каком Хощно. Жизнь будет дальше пуста, но хотя бы спокойна.
Рина помотала головой и закатала рукава рубашки.
— Это поправит ситуацию. Я эгоистка? Да, я эгоистка! Иначе в мире не выжить. Организм надо холить, лелеять и ублажать, и однажды он ответит взаимностью… С этими людьми и эмоциями я все вконец запустила. Взбодрись, Рина. Для начала осмотримся, поедим, согреем свое внутреннее существо и… пойдем искать светил науки. Золотой век… четырнадцатого года… — зловеще засмеялась девушка, выходя на лестницу со сломанными перилами, — еще не настал. Но, судя по наличию стекол в окнах, вряд ли до него слишком далеко. Значит, Светочи обязаны появиться как можно скорее, чтобы успеть изменить мир. Якобы «к лучшему», но мне-то какое дело.
* * *
Бродягу Рина нашла в маленьком садике за домом. Она пришла в восторг: маленький парник, который оборудовала «ведьма», а в нем — дозревают огурцы… Неужели, начало лета?.. Впрочем, какая разница! Бери, пока дают!
Кошак с обреченным выражением на морде играл своим длинным хвостом с двумя шустрыми пестрыми котятами. Третий, белый, полз ему на спину и дергал лапой за ухо. Рина расхохоталась.
— Прелести отцовства?.. Что теперь скажешь, все еще влюблен в свою мурку?
— Ее зовут Молния, — огрызнулся Бродяга. — Желчная ты, Рина. А я и не знал.
— А я полна сюрпризов. И не просила выполнять мои желания, — пожала Рина плечами, влезая в парник. Ее даже не грызла совесть. — Можешь выбросить из дома за погрызенный кактус.
— И куда-то вся твоя печалька делась, — пожурил кот, спасаясь от маленьких сорванцов в парнике.
— А толку в ней? Смотри, какие огурчики. Мням. Свеженькие.
— Ты камень, что ли? И суток не прошло, как Перри погиб, а ты… Сама ведь клялась!
— Прости, моя нервная система не выдержит, если я буду в рыданиях бросаться камнями в море. Если он и погиб, то в будущем. Найди мне Светочей вместе с Молнией, и я отправлюсь все это предотвращать.
Кроме всего остального, тут были еще петрушка, базилик, укроп… Сокровищница просто. Рина почти почувствовала вкус салата.
— Ты гений, Рина! — кошак потерся о ее ногу несколько раз. — Как я не подумал!
— Мысли приходят, когда отключены эмоции. Все просто, Бро. Ты слишком расчувствовался. Как зовут твоих детей?
— Они не мои дети… А имя себе кот выбирает сам, когда познает свою сущность, — кот старательно прятался от малышни, которая весело скакала за ним среди трав.
— Так, спокойнее! — приказала им Рина, поймав одного белого колобка. Остальные два были один порыжее, другой почернее. — Котя, котя, котя… — прищурилась она, почесывая пузико котенка. — А мамашка твоя где ж?
— Ушла добывать пропитание и новости, — ответил Бродяга. — Они не слишком много разговаривают, маленькие еще. Мысли бессвязные.
Правда, учитывая то, как белый и рыжеватый посмотрели на него, это не было правдой.
— Брось, ты просто их к маме ревнуешь, — усмехнулась Рина, опуская белого на теплую парниковую землю. Тот потерся о ее руку благодарно. Остальные двое тоже подбежали — обнюхаться. — Мысли у всех есть. А имена дать надо, что им, просто котятками быть?.. Как же… — Рина задумалась, поднимая глаза к потолку.
