– Еще как поможем! – подбадривал и тех, и других Себастиани. – Вы только начните.
– Для начала изгоним русских из столицы! – решил Диван уже изрядно присытившись на французских взятках. – А гнусных инглизов надобно и вовсе предать самой мучительной смерти!
– Какая же у вас самая мучительная? – поинтересовался Себастиани, воспитанный на принципах гуманного гильотинирования.
– Смазанный бараньим жиром кол! – ответили ему турки со знанием дела. Теперь ночами по Константинополю шныряли агенты Себастиани. Они всюду расклеивали прокламации, сочиненные для такого дела самим Талейраном: "Греческий народ приобрел величайший флот кораблей и судов под предлогом купеческих, включая сюда те, которые уже давно под русским флагом, и этот флот превышает число 800 или 1000 кораблей, снабженных всеми нужными военными снарядами и многими опытными мореплавателями, которые в состоянии противостоять против смиренномудрых оттоман… Эти гнусные и отвратительные рабы имеют целые флоты…"
Кто сказал, что первым возвел самую чудовищную ложь в ранг государственной политики доктор Гебельс? У главного гитлеровского пропагандиста были великие предшественники!
Снова, как и в стародавние времена, сразу же всюду по Константинополю стали раздаваться воинственные кличи:
– Саблей Москву, саблей!
И никому не было дела, что вместо фантастической тысячи кораблей, греки готовы были дать Сенявину всего лишь два десятка рыбачих фелюг. Кость была брошена и ее с жадностью подхватили… Напрасно пытался что-то доказать российский посол Италийский. Его уже никто не слушал. По улицам водили "очевидцев", якобы бежавших из Крыма. "Очевидцы", охраняемые янычарами, заученно вещали о невиданных зверствах русских над единоверцами татарами, о разоренных мечетях, об удавленных муллах, об обесчещенных гаремных девах. Константинополь стонал от праведного возмущения:
– У-у-у, гяур москов! У-у-у, гяур собак!
Никто уже и не вспоминал, что всего лишь восемь лет назад, когда египетские полки Бонапарта громили одну за другой армии правоверных, именно "гяур москов" протянул Константинополю руку помощи и помог одолеть страшную напасть. Теперь же, когда вчерашнему союзнику самому приходилось нелегко, Высокая Порта с радостью была готова всадить ему в спину кинжал. Большая политика не знает сострадания к слабым и не помнит вчерашнее добро! Высокая Порта готовилась не просто к войне, она готовилась к великому реваншу, а потому настроение у турок было самое решительное.
Перво-наперво султан Селим распорядился закрыть для прохода русских купцов Босфор и Дарданеллы. Больше того, товары у них стали попросту отбираться! Одновременно спешно стали укрепляться крепости по Дунаю и Днестру. Всюду сновали французские инструктора, наскоро обучая войска и организуя артиллерию. Не удовлетворившись этим, Селим пошел на явную провокацию, единолично сменив господаря Молдавии Ипсилати и Валахии Мурузи. Это был вызов, потому как подобный шаг согласно всех подписанных ранее трактатов мог быть сделан лишь по согласованию с Петербургом! В ответ на эти действия Александр начал усиливать Дунайскую армию. И хотя после громкого скандала, учиненного послом Италийским, господарей на свои престолы вроде бы водворили, русские товары через проливы султан пропускать отказался наотрез.
– Друзья, напоим наших коней из русских речек! – кричали воинственные спаги, гарцуя на своих тонконогих скакунах.
– Затупим ятаганы о шеи московских мужиков! – грозились неистовые янычары.
– Нас ждет богатая добыча и луноликие девы для гаремов!
На городских площадях в огромных чанах кипела баранья похлебка. Гулко били огромные барабаны. Янычары собирались в большой поход. Турки даже не пытались скрывать своих захватнических замыслов от Санкт-Петербурга, да и чего скрывать, когда армия русского царя разбита и рассеяна по австрийским полям.
В политике извечно уважают лишь сильного. Ослабевших без всякой жалости добивают. Таков великий закон выживания! Император Александр предпринял было несколько попыток замириться с Портой, но никакого действия его попытки не возымели. Наоборот, еще более уверовав в слабость северного соседа, Селим Третий еще ретивее стал готовиться к вторжению. И тогда, несмотря на то, что все силы империи были брошены к Висле на спасение Пруссии, осенью 1806 года Александр все же решился открыть второй фронт на юге.
29 декабря российское посольство в полном составе покинуло Константинополь. Посол Италийский отбыл на предоставленном ему англичанами фрегате "Эктив" на Мальту. Буквально на другой день Высокая Порта объявила войну России. Вслед за нашими засобирался и британский посол Эрбетнот, отправив предварительно из турецкой столицы всех английских купцов. На прощание Эрбетнот сказал в сердцах великому визирю:
– Через каких-то пятнадцать дней пушки британских кораблей сотрут ваш Константинополь с лица земли!
Лицо визиря осталось каменным.
Узнав о начале войны между Турками с одной стороны и Россией с Англией с другой, Наполеон пришел в восторг:
