Только следующей весной, погрузивши на отремонтированную "Елисавету" пушнину стоимостью более чем на два миллиона рублей, Хвостов с Давыдовым поняли паруса. Снова был изматывающий двухмесячный переход, шторма и цинга. В Охотске друзья сдали товары в местную компанейскую контору. Пока сдавали, тоже время даром не теряли. Давыдов занимался устройством порта, а Хвостов ездил на собаках в устье речки Ульи, подыскивал там места для новых причалов.
– Ха-а-а! – кричал каюр, погоняя ездовых собак.
На голову лейтенанту щедро сыпался снег с разлапистых сосен.
От бухты Кастель-Ново до Новой Рагузы при свежем попутном ветре ходу всего пять часов. Зайдя в залив Каламото фрегат "Венус" отдал якорь.
– Вытравлено пятнадцать саженей! – доложили Развозову.
– Добро! – кивнул тот. – Баркас к спуску и мичмана Броневского ко мне!
Володя Броневский, недавно сменившись с вахты и залезши с головой под одеяло, только-только заснул, а потому прибывшего рассыльного встретил словами не слишком ласковыми. Но делать нечего, надо подниматься. Спустя полчаса он с тремя десятками матросов, имея на четыре дня провианта, уже шел на баркасе к небольшому островку, что располагался на выходе из залива. Одновременно на переговоры к Рагузе ушла шлюпка с графом Войновичем.
Опытный Развозов знал, что делал. С островка было очень удобно наблюдать за проходящими мимо залива судами, и командир "Венуса" естественно пожелал занять столь удачный для перехвата возможных неприятельских судов пост.
Свежий ветер быстро привел молодого мичмана в чувство, и он теперь уже уверенно направлял румпель баркаса к северной стороне каменистого островка. За кормой трепетал Андреевский флаг. Толстобокий баркас повиновался малейшему движению его руки, а потому Володя был весьма горд, что именно ему, а не кому иному, поручено столь ответственное и самостоятельное дело. Высадились на остров. Берег был высок и обрывист, а потому взбирались на него, держась за колючий терновник. Пока матросы перетаскивали припасы, Броневский забрался на вершину и вооружившись зрительной трубой, осмотрел окрестные воды. Однако кроме пенных шапок волн и большого наката он ничего не увидел. Далеко к югу синели острова Курцало и Меледо, а к югу покрытые снегами вершины катарских гор. Оглядел сверху и весь свой остров: брошенную среди волн каменную плиту с кривыми можжевеловыми деревцами и шиповником. Вдалеке паслись небольшие стада диких ослов и коз.
Назначив наблюдателя, мичман спустился с вершины. Было прохладно и пришлось натянуть поверх мундира брезентовый капот. Матросы, тем временем, уже соорудили из парусов две палатки: побольше для себя и поменьше для офицера. В небольшой ложбинке нашли рытвину с чистой дождевой водой. Горел костерок, на котором уже вовсю закипал кулеш.
– Ваше благородие, просим к столу отужинать! – позвал Броневского кошевар.
Но не успел мичман даже запустить свою ложку в пахнувшее дымком аппетитное варево, как с вершины острова раздался ружейный выстрел: сигнал появления паруса!
Матросы уже разбирали весла.
– Навались! – скомандовал Броневский, самому ж радостно подумалось: неужели сразу и такая удача!
Море было балла за три, а потому баркас мотало немилосердно. Едва вышли за оконечность острова, как сразу увидели большую тартану, идущую с норда на фордевинд. Чтобы успеть на пересечку, поставили парус. За него ответственным опытный марсофлот Егор Трофимов. Вскоре баркас начало заливать волнами. Пришлось назначить двух матросов непрерывно вычерпывать воду. На тартане тоже увидели идущий баркас и сразу же отвернули в открытое море, прибавили парусов.
– Предупредительный под нос! – скомандовал Броневский, держась рукой за шляпу, чтобы не сдуло ветром.
Коротко рявкнул носовой фальконет и ядро с посвистом легло у самого форштевня неизвестного судна. На капитана тартаны, однако, никакого впечатления это не произвело.
– Отдать рифы! – велел Броневский.
Косой латинский парус сразу же вздыбился тугим пузырем, и баркас пошел значительно быстрее. Дистанция понемногу начала сокращаться. Однако мичмана теперь уже волновали быстро сгущающиеся сумерки. Оказаться ночью среди моря и скал на заливаемом волнами баркасе перспектива не из приятных, но не бросать же из-за этого погони!
– Ночью ожидается шторм! – подал голос, дотоле молчавший лоцман-бокезец.
– Ничего! – отмахнулся от него Броневский. – Засветло успеем и тартану взять и к берегу пристать!
– А вот и не успеем! Я лоцман и я лучше все знаю!
– А вот и успеем! Я командир и лучше все знаю я!
После недолгого, но жаркого спора лоцман все же отступил и, вздохнув, замолчал.
– Надо палить на поражение! – сказал Володя, понимая, что медлить больше нельзя. – Иначе уйдет!
