Десять минут ожидания показались вечностью. Наконец служанка пригласила к столу. За завтраком хозяин снова завел разговор, на сей раз уже о проблемах отношений между Францией и Турцией. Но теперь Володя был настроен к политизированному губернатору, куда как более снисходительно. Поддевая вилкой кусок дымящейся баранины, он даже иногда бросал какие-то реплики. Завтрак постепенно перешел в обед и через час пребывания за столом, Владимир почувствовал, что желудок отвечает ему на проявленную заботу приятной тяжестью. К полудню начал стихать и ветер, а потому сердечно поблагодарив гостеприимных хозяев, наши моряки поспешили на берег к баркасу и спустя пару часов были уже на "Венусе".
Все оставшееся время нахождения "Венуса" на позиции погода стояла солнечная и маловетренная. Находясь, по-прежнему, с баркасом и тремя десятками матросов на передовом острове, Володя Броневский сумел захватить еще три требаки с грузом не меньше, как на сто тысяч рублей, отчего и стяжал славу удачника-капера, чем естественно, весьма и весьма гордился.
Вскоре, закончив переговоры с рагузским сенатом, на фрегат вернулся граф Войнович, и "Венус", сдав дозор, пришедшему на смену с Корфу фрегату "Михаил", взял курс на Фиуме.
Возвращаясь из Катторо на Корфу, Сенявин словно предчувствовал, что там его поджидает весьма неприятный сюрприз, да еще какой! Эхо Аустерлица, наконец, докатилось до Средиземноморья. Император Александр выражал свое возмущение медлительностью и вновь в самых сильных выражениях требовал от командующего возвращения в черноморские порты.
– Думал, что может все же обойдется, ан нет, не хотят думать у нас в столице государственно! – вертел в руках вице-адмирал уже десятки раз перечитанное письмо императора. – Неужто мы тащились сюда из пределов Балтийских, лишь для того, чтобы затем прозябать в пределах Черноморских!
Снова перед командующем вставал вопрос: исполнять приказ или как-то еще повременить. И то, и другое было чревато самыми непредсказуемыми последствиями, а потому Сенявин терзался сомнениями и очень переживал. Однако какое-то решение принимать ему было все же надо, и оно было принято. Сидя в каюте своего нового флагмана "Святой Елены", вице-адмирал поделился своими соображениями с командиром линейного корабля Быченским:
– Приказ, разумеется, есть приказ, тем более высочайший. Но во всем этом есть одно маленькое "но"! Дата письма 14 декабря восемьсот пятого, а сейчас на дворе уже март восемьсот шестого! Времени прошло уйма, а потому пока письмо шло к нам через города и веси все могло уже десятки раз поменяться и измениться. По этой причине я решил все же не торопиться и ждать новых указаний столько, сколько это будет возможным!
Сложив в несколько раз уже изрядно затертое на изгибах письмо, он сунул его в конверт. Сам же конверт спрятал в ящик письменного стола:
– Пусть полежит хорошенько под сукном!
Слушая своего командующего, Быченский лишь качал головой:
– Такое решение достойно победной баталии!
Сенявин невесело усмехнулся:
– Или непременной отставки! Но сдается мне, что это всего лишь начало. Высокая политика преподнесет нам еще немало всяческих пакостей, а потому будем относиться к ней по возможности философически и стоически!
"Елену" слегка качнуло на набежавшей волне. Вдалеке в раскрытых окнах кормовой каюты голубели берега Албании. Вот корабль развернуло на якоре и стали уже видны гранитные форты Корфу. Над фортами развевались белоголубые Андреевские флаги.
Корфу – ныне главная опора и база нашего флота в Средиземном море, здесь важнейший перекресток Адриатики, где сходятся все политические интересы и торговые пути, Корфу – ключ к морскому господству и ныне он в руках русских моряков! Присутствие России здесь завоевано многими поколениями россиян, оплачено тысячами жизней. Неужели все это можно бросить и отдать вот так сразу, даже не пытаясь сопротивляться!
Спустя несколько дней Сенявин получил еще одно письмо. На этот раз от министра иностранных дел Адама Чарторыжского. Министр к моменту получения письма был уже уволен в отставку, но об этом в Корфу, разумеется, никто ничего не знал. Министр давал Сенявину всяческие наставления и советы, но об уходе в Черное море не упоминал вообще! Сенявин сразу глянул дату отправки послания – 8 февраля! Значит с декабря по февраль, что-то в нашей политике уже изменилось к лучшему, а значит можно похвалить себя за терпение и, запасшись им еще больше, снова ждать, ждать и ждать!
Но ждать, вовсе не означало бездействовать! Почти сразу после занятия Катторо вслед за "Венусом" вдоль всего далматинского побережья разошлись отряды российских кораблей. Началось повальное истребление французских судов. В какие-то недели всякое сообщение Лористона морем было парализовано. Попытался было Лористон организовать доставку подкрепления и припасов караваном из Неретлянской бухты, как об этом стало известно вицеадмиралу. Вызвал он к себе капитана 1 ранга Митькова. Сказал кратко:
– Чуть из пролива высунутся, топи!
