Французы из пролива так и не высунулись. Особенно успешны были действия линейного корабля "Елена" с фрегатом "Венус", полностью перекрывшими линию Венеция – Истрия и захватившими немало груженых транспортов.
Пришло известие и от Белли. Капитан 1 ранга занял остров Курцало. Наше положение еще более упрочилось. Французы занервничали и начали требовать от австрийцев, что бы те заставили Сенявина убраться из Северной Адриатики. Последние оправдывались, что мы, мол, можем с ним поделать! Пакостить австрийцы нам все же начали почти сразу, после окрика из Парижа. Первым делом в отместку за потерю Катторо они арестовали в порту Триест все находившиеся там бокезские купеческие суда, несмотря на то, что большая часть последних была под российским торговым флагом. Это уже граничило с войной! Командир "Елены" Быченский-2-й с попутной фелюгой известил вицеадмирала о случившемся. На сообщение из Триеста Сенявин отреагировал сразу.
– За подобные дела будем лупить, и лупить нещадно! – в ярости бросил он. – Что бы в другой раз неповадно было!
Корабли стали готовиться к выходу в море. Триест нуждался в отмщении и немедленном. К тому же сидя на Корфу, Сенявин обо всем узнавал с известным запозданием, а ему надо было быть, как можно ближе к европейским событиям. Волновали Сенявина и насущные эскадренные проблемы. Их тоже хватало с избытком! Вконец прохудились корпуса той же "Елены" и "Параскевы". Чинить на маленьком местном адмиралтействе их не было никакой возможности. Корабли надо было готовить к отправке в Севастополь. Да дойдут ли! Разумеется, что пока не будет ясности в дальнейших планах Петербурга, о высадке десанта в Далмации не могло быть никакой речи. Коротая время на рейде Триеста, Сенявин ждал политических известий. Время шло, и каждый потерянный день был на руку французам, которые торопясь, перебрасывали новые и новые войска на берега Адриатики. И все же Сенявин ждал не зря. Он дождался того, о чем, так мечтал! Новое письмо от Александра было совсем иным, чем предыдущее. Император в самых лестных словах выражал командующему свое благодарение за занятие Катторо и…не выполнение своего же собственного приказа об уходе из Средиземного моря!
– Чудны дела твои, господи! – только и сказал Сенявин, прочитав письмо.
Но император не только благодарил, он требовал немедленно вернуть обратно все войска, ранее отправленные, по его же собственному распоряжению, в Севастополь!
– Командира "Летуна" ко мне! – приказал вице-адмирал.
Едва тот взобрался по шторм-трапу на борт "Елены", на палубе его уже встретил сам командующий.
– Гони, милый, на всех парусах прямо в Константинополь. Попытайся настичь Ласси и вернуть его обратно! Действуй!
Спустя час бриг "Летун" уже резал форштевнем пенную адриатическую волну. Одним духом домчал до Константинополя, но Ласси там уже не застал. Транспорта с генералом и солдатами уже убыли в Россию… Сам Сенявин тоже не сидел сложа руки, что бы закрепить успех в Катторо он перебросил туда из Корфу шесть егерских рот. Старый потемкинец Марко Ивлич передал ему: французы за последнее время в Далмации усилились чрезвычайно. С имеемыми силами их оттуда сейчас не вышибить!
– Ладно, – решил Сенявин, – Покамест сосредоточимся на защите Катторо, да лежащего против него островка Курцало, а там видно будет!
На выходе из Керкирского пролива его уже ждали "Святой Петр", "Селафаил" и "Москва" с шестью ротами егерей.
Фиуме встретило "Венус" дождем и туманом, но загостившихся на фрегате Поцци-ди-Борго, Козена и Мекензи уже ничего не могло удержать, и они съехали еще до того, когда "Венус" встал на якорь. Офицеры ж фрегатские поспешили в местную ресторацию, чтобы там отметить призовые успехи фрегата. Хозяин, думая, что это французы, перепугался, а потом, понявши, что перед ним русские, наоборот обрадовался. Дело в том, что французы никогда не платили денег, а если кто требовал с них платы, сразу хватались за сабли. Одновременно с нашими офицерами в ресторане обедали два французских генерала. Завидев наших, они поспешили завершить обед и велели запрягать им лошадей.
– Слава Богу, что смотались, а то бы кусок в горло не полез! – образованно заметил мичман Насекин.
Но едва расселись за столами, как снизу послушался шум.
– Что там такое? – встревожились наши.
– Там ваши матросы, кажется, прибили француза! – с милой улыбкой сообщил им хозяин ресторана.
В одно мгновение господа офицеры скатились с лестницы. Фиуме – нейтральный порт, а потому если что здесь случится, то сразу будет форменный международный скандал. Возле наших шлюпок толпился народ. Едва протолкались. Драка уже кончилась и ротмистр венгерских гусар, маленький и кривоногий, руководил наведением порядка.
– Ваши были правы! – помахал он офицерам рукой.
