По совету Алексея Николаевича все наличные стодесятники были предъявлены для опознания Ваньке Хмельному. И он указал на троих масалок[55], устроивших в 1906 году кровавую баню в Воронежском дисциплинарном батальоне. Все трое жили на правом берегу Лены, в перевозном пункте Буор-Ылар, и занимались переправкой людей и грузов через реку.
Обыск в их юрте подтвердил, что бывшие вояки готовили нападение на банк Эверстова. Они раздобыли где-то трехлинейку с запасом патронов и горную пироксилиновую шашку. Окончательной уликой стал план внутренних помещений банка с обозначением хранилища. План нарисовал сообщник внутри – младший кассир.
Было начало июля – лучшего месяца в году в этих местах. Якутск жил своей жизнью. В газетах обсуждали важный вопрос: как снабжать глухие углы области? Лена, старые тракты, убогие вьючные тропы – все имело свои недостатки. Или долго, или дорого, или вообще невозможно… И власти генерал-губернаторства задумали наладить снабжение северных округов морем через устья рек, впадающих в Ледовитый океан. Для этого фрахтовались большие пароходы и посылались за Полярный круг. Какие-то умники посчитали, что подобная доставка встанет дешевле и грузы дойдут до жителей быстрее. Из Владивостока вышли два парохода – «Колыма» и «Ставрополь», везя сразу 77 000 пудов казенных и купеческих грузов. Они должны были обогнуть Чукотку и зайти в Лену и Колыму. Там товары предполагалось перевалить на речные мелкосидящие баржи и поднять их в Булун и Нижне-Колымск. Опытные торговцы прикинули: такая доставка обойдется дороже, а не дешевле нынешней. И следующие запланированные рейсы не нашли заказчиков. Идея оказалась мертворожденной, однако два парохода упорно шли на север…
Второй важной новостью стал проект продления отпуска коронным служащим. Срок отпусков лицам, состоящим на государственной службе в Якутской области, составлял четыре месяца – из-за тяжелых условий передвижения. Чиновники жаловались, что этого недостаточно: если хочешь отдохнуть с семьей в том же Пятигорске, все время уйдет на дорогу… И Нарышкин ходатайствовал перед премьер-министром, чтобы оплачиваемый отпуск продлили до полугода.
В клубе приказчиков готовили к постановке пьесу Якова Гордина «Сатана и человек». По окончании действа обещали танцы, бой конфетти, летучую почту и буфет. Молодежь с нетерпением ждала премьеры.
Готовил сюрприз и владелец второго в городе кинематографа Никулин. В его «Гранд-иллюзионе» анонсировали небывалую сенсацию: ленту «Морелли Эфрос» в четырех больших актах общей длиной 2000 аршин. А пока что демонстрировали неприличную комедию «Жены, поучитесь…». В антрактах играл оркестр местной военной команды, привлекая публику. Особой популярностью пользовалась легкомысленная немецкая песенка «Пупсик, ты звезда моих очей».
Вот-вот должна была открыться ярмарка, гвоздем которой являлась пушнина. Прежде торг работал с 1 июня по 1 августа, но в этом году его сдвинули на месяц из-за мелководья Лены. Якутск сильно оживился в предвкушении. По улицам разгуливали скопцы с тугими карманами, зажиточные якуты и жены чиновников, интересовались ценами. Обычно знать на лето уезжала на дачи в Сергеляхе, а тут все ринулись обратно в город. Торговцы уже привезли 22 000 шкурок песцов. На пристанях с паузков продавали товары крупные иркутские фирмы. Своих магазинов в городе они не имели и разложили скатерти-самобранки прямо на палубах. Еще пароходы доставили с Булуна 1500 пудов бивней мамонта. Особенно много закупили Кушнарев, Павлов и наследники Громовой и готовились направить всю кость в Петербург. Вдруг Павлов перепродал свою добычу Кушнареву по 56 рублей за пуд и тем установил твердую цену на весь объем.
Из Олекминска привезли партию свежих огурцов, первую в этом году. Их мигом раскупили по двадцать пять копеек штука! Но следующие партии быстро уронили цену до пяти копеек…
На пароходе «Пермяк» в Якутск прибыли два американца – для ознакомления с краем и его произведениями, как было сказано в газете. На самом деле они интересовались моржовыми клыками и мамонтовой костью, а еще золотишком…
Состоялась закладка здания Окружного суда, по каковому случаю отслужили молебен.
По улицам областного центра лихорадочно ставили столбы и натягивали электрические провода. Станция заканчивала наладку динамо-машины, и город вскоре должен был получить освещение. Управа принимала заявки на установку электричества и в домах.
Пароход Глотовых «Граф Игнатьев» привез вторую партию ссыльных. Всего прибыло 233 человека, среди них оказалось 18 стодесятников и 33 скопца.
В отделении Русско-Азиатского банка начали публичную продажу заложенных и не выкупленных в срок вещей. Предлагались лошади, экипажи, мануфактура, сахар, табак, кирпичный чай. Питерцы собирались прикупить там со скидкой то, что пригодится в горах…
Вода в Лене поднялась на два аршина и выручила плотовщиков, чьи плоты застряли на мелководье. Лес прибыл наконец в Якутск и сразу подешевел.
В городе появились нищие – тоже готовились к ярмарке.
