Питерец первым делом сунул руку в сапоги и извлек оттуда большой нож. В карманах другого оружия не оказалось. Он взял стул, уселся напротив и громко сказал:
– Здорово, Васька! Как спалось?
Храп прекратился, дергач с трудом открыл глаза:
– Хто тута? Ась?
– Это я, статский советник Лыков. Помнишь, ты хотел меня ограбить?
– Лыков? Из Мархинского поселения, што ли?
– Нет, из Департамента полиции.
Самохвалов резко сел и принялся тереть глаза. Он никак не мог понять, кто его разбудил столь безжалостно.
– В сапоге не шарь, ножика там нет, я его конфисковал.
Детина проверил – действительно нет.
– Вставай, поехали в полицейское управление. Илья Александрович давно по тебе скучает. Говорит, что ты его заноза.
Васька с трудом поднялся и бросил взгляд на сыщика. Тот понял, что сейчас последует попытка сбежать, и отвесил налетчику сильную зуботычину:
– Не дури. Где я прошел, там три года куры не несутся. Мурин с Достань Воробушка было сдернули, так я обоих на другой же день поймал.
Когда статский советник завел атамана дергачей в кабинет к полицмейстеру, тот долго не мог прийти в себя. И все спрашивал: как вы, чужой здесь человек, поймали в моем городе этого нехристя?
Алексей Николаевич рассказал так, чтобы арестованный не слышал. И завершил советом:
– Срочно освободите Тебенькова, пусть занимается своим сеном. Однако возьмите его на заметку: готовый осведомитель для вас.
Рубцов не мешкая написал распоряжение смотрителю тюремного замка: освободить подследственного Мирона Тебенькова. И отправил его с посыльным в тюрьму.
– Отлично, – констатировал питерец. – Пусть знает, что с полицией дружить выгодно. А теперь, Илья Александрович, зовите Самохвалова. Надо узнать, какие шкапы он собирается ломать.
Когда ввели арестованного, подъесаул спросил его в лоб:
– Что ты там громить задумал?
– Не я, ваше высокоблагородие, а двое фартовых, Петруха и Ванька.
– А фамилии у них какие?
– Не спрашивал. Познакомились третьего дня в шланбое[54] на Малобазарной. Я личность в городе известная, а они приехавшие, народ не знают. Давай, говорят, вскладчину сообразим…
– Так о чем рядили, Хариус? Ты мне черта не строй, дело говори!
Самохвалов наморщил лоб, делая вид, что думает:
– Полагаю, Торговый дом наследников Громовой хотят они подломать. Там выручка хорошая. Или, может, Басова с Коковиным, там тоже ничего.
– Зачем же ты сдался Петрухе с Васькой?
– Говорю же, ваше высокоблагородие, людей они искали. Подходящих.
– У тебя в шайке четверо, сам видел, – напомнил Лыков.
– А! Мои жидковаты для такого дела. Железо ломать не обучены.
– И ты послал человека к беглым каторжникам?
– Ага. Располагал, что там мастаки на любое безобразие.
Для обоих полицейских было очевидно, что Васька врет. Тогда Алексей Николаевич выложил на стол козыри. А именно две вырезки из газеты «Якутская окраина».
– Взгляните, Илья Александрович, что я нашел в карманах у этого шелыгана.
Первая вырезка оказалась балансом Якутского Городского Общественного Н. Д. Эверстова банка. А вторая – объявлением, что этот банк из здания городской управы переезжает в новое помещение – в дом Соловьева на Николо-Преображенской улице, напротив Гостиного двора.
Полицмейстер прочел и изменился в лице:
– Ах ты, брандахлыст! Николая Дмитриевича, самого Сэрбэкэ хочешь подломить?!
После отделения Русско-Азиатского банка это кредитное учреждение шло вторым. Его создал Николай Дмитриевич Эверстов-Сэрбэкэ, коммерции советник и купец первой гильдии. В 1911 году он передал в распоряжение городской думы 60 000 рублей и выдвинул три условия: чтобы новый банк носил его имя, чтобы управляющим назначили его сына Ивана и чтобы на прибыль от деятельности был открыт дом призрения бедных. Дума добавила из своих 50 000, и получился общественный банк.
– Поняли, Илья Александрович? – спросил статский советник. – Кредитное учреждение переезжает. Это всегда суматоха, хлопоты, временный беспорядок. Не удивлюсь, если кладовая комната еще не до конца оборудована, сигнализация не проведена, стены не усилены железной полосой. И жулики хотят этим воспользоваться.
Подъесаул в очередной раз почувствовал себя обойденным. Командированный в крупных чинах и почтенного возраста – такому только мемуары рассказывать да чаи гонять. А он в одиночку взял четверых. Потом привез атамана шайки дергачей, которого местная полиция ловила целый год. Скатался на извозчике и доставил… Опять без подмоги. А сейчас выявил подготовку к ограблению банка. Чертовщина получается!
Рубцов попытался расколоть Ваську насчет сообщников, но тот не сознавался. Угрозы на него не действовали. Тогда по совету Лыкова полицмейстер допросил Мирона Тебенькова, уже отпущенного на свободу. Тот назвал поименно четверых членов шайки Хариуса, тех самых, что пытались налететь на питерцев. Двое из них, как ни странно, опять оказались башкирами.
– Откуда они у вас в таком количестве? – удивился Алексей Николаевич.
Рубцов пояснил:
