– Ну давай же, – прошептала я, а затем, невзирая на его испачканные ихором губы, склонилась и нежно поцеловала Кайлана, точно хотела забрать мучения и передать ему часть жизненной энергии.
Кончики моих волос утонули в алой луже, как и одежда, но мне было плевать на все, кроме него.
Краткое мгновение – и тяжелый выдох Кайлана опалил уста. Я отстранилась и широко заулыбалась, радуясь, что он вернулся в объятия реальности: карие глаза распахнулись, а прерывистое дыхание выровнялось, став сильным и наполненным.
– Что произошло? – хрипя, спросил Селье, а потом утер рот ладонью, дивясь отпечатку собственной крови на коже.
– Я тебя чуть не убила, – тихо призналась я и наконец дала волю эмоциям.
Пока давилась всхлипами и размазывала слезы кулаком по лицу, Кайлан полностью пришел в себя и даже сел, запахнув рубашку.
– А еще нам больше не нужен Небесный Хрусталь для усиления моей крови. Кажется, я сама могу расправиться с Люцифером.
Про случившееся мы решили никому не говорить. Всему свое время. А я пришла к грустному выводу, что пока не разберусь с золотинкой и не научусь ее полностью контролировать, то не стану вновь сближаться с Селье, чтобы не рисковать.
– Выглядишь странно, – продрав глаза, заключила я, когда Кайлан, за ночь полностью восстановившись, вошел в комнату, подкатывая рукава на несоразмерной серой рубашке: ее полы выбивались из-под пояса брюк при каждом движении, а пуговицы, казалось, вот-вот оторвутся из-за натяжения ткани на груди.
– Это лучшее, что удалось найти у хозяина трактира.
Потянувшись, я села и причмокнула губами после сна. Порванное покрывало сползло к талии, выставив на обозрение мои выпирающие от прохлады соски, скрытые тонкой атласной комбинацией.
– Ты расплавил мозги «милейшего» мужичка в берете за возможность носить его провонявшую нафталином одежду?
Кайлан хохотнул и со скрипом плохо смазанных петель закрыл за собой дверь. За окном бушевала метель, так что с восходом солнца в нашей комнате светлее не стало. Но танец сумрака в скудных рассветных лучах был к лучшему – мне не хотелось видеть разлитую вокруг матраса кровь.
– Какого высокого ты обо мне мнения, Паучок. С мужика хватит вчерашней зачистки памяти, а то, боюсь, от такого количества магии подчинения он станет ходить под себя. – Кайлан пожал плечами, отчего край рубашки вновь задрался, вызывая его отборное ругательство. – Никто не отменял оплату галеонами.
Я придержала дрогнувшие в улыбке уголки губ.
– И тебе лучше одеться, а то даже угроза кончины не остановит меня от обладания твоими шикарными бедрами.
Меня обдало жаром, но я проигнорировала прилив возбуждения к интимным местам. Нельзя было уступать соблазну, пока я оставалась угрозой.
– Не подадите мне одежду? – Я указала подбородком на платье, разложенное возле небольшого очага самодельного камина. От тлеющих углей комната так и не нагрелась, но я не теряла надежду, что за ночные часы застиранная юбка и корсет немного просохли.
После того как к Кайлану вернулась сила и полностью прояснилось сознание, он отвел нас в небольшую купальню с ведрами ледяной воды. Его залитую кровью рубашку спасло бы только чудо – белоснежная ткань насквозь пропиталась бордовыми лужицами. С моей одеждой дела обстояли лучше, так что ее вполне можно было реанимировать, чтобы не переодеваться в лохмотья гостей деревенского трактира.
Хорошенько вымывшись, мы вернулись в тесную комнату-мансарду.
Уснула я быстро, впервые за долгие месяцы провалившись в крепкий, но короткий сон. И все потому, что за окном не сверкали молнии преисподней, а Кайлан, вопреки таившейся во мне угрозе, прижимал меня к груди и поглаживал по волосам, нашептывая на ухо успокаивающие грезы.
Селье протянул мне платье, зачесав свои всклокоченные после сна волосы пятерней. Я поморщилась, ощутив противную влагу на шерстяной подкладке.
– Все лучше, чем поношенные юбки простолюдинок, – пробубнила я и, встав с матраса, облачилась во влажное платье.
Когда мы спустились к завтраку в главный зал трактира, я втянула шею, переживая, как после вчерашней выходки публика отреагирует на мое появление.
Несмотря на то что Селье исправил воспоминания постояльцев, а Лионель избавился от единственного доказательства присутствия в Рокфорде теневого призрака – бездыханного лысого ублюдка, я ощущала себя ожидающим казни преступником.
– Вы бледная. – Писклявый голосок Клары – бальзам на душу.
С утра в главном зале, кроме хозяина трактира, никого не было, и мы могли спокойно позавтракать. Я села за столик рядом с подругой, и лед на сердце оттаял, когда я поняла, что она не надумала сторониться меня.
– Выдалась тяжелая ночка, – уклончиво ответила я и зевнула.
Кайлан занял свободный стул рядом с Лионелем и, сделав вид, что не понимает, о чем я говорю, отпил чай из чугунной кружки.
Запахнутое пальто Селье скрывало чужую рубаху, так что единственная подсказка о том, что наше сближение пошло не по плану, было спрятано от любопытных глаз друзей.
