– Веришь или нет, Адель, но я способна помочь тебе ужиться с Небесной магией. Она дремала внутри тебя слишком долго и теперь бесконтрольно берет верх. Только полностью совладав с ней и смешав с теневой силой, ты одержишь победу в войне с Люцифером и вернешь власть над Абраксом. Ты не просто Грааль, ты – равновесие. – Серафима сочувственно воззрилась на меня. – Девушка, которая еще до рождения стала эпицентром зловещих интриг. София создала в чреве новый сосуд для эфира, желая спасти любимого, гнившего в темнице, а Гавриил грезил о возвращении дочери, которую, поддавшись эмоциям, сгубил собственными руками. Твоих родителей свела вместе вина.
Призрак прокашлялся в кулак, точно его тошнило от воспоминаний, а мне тем временем казалось, что я провалилась в жерло вулкана.
– Ты моя сестра? Старшая дочь Гавриила?
– Угу, – просто ответила она и продолжила рассказ, пока я хваталась за матрас, силясь не свалиться на пол: – Софии было необходимо, чтобы в ребенке оказалось больше божественного начала, чем в помазанной родословной семьи Грей, ведь время поджимало – Азазель умирал. А наш отец искал девушку, не боявшуюся возлечь с самим архангелом, чтобы вдохнуть в младенца мой затерявшийся в межмирье дух. Но Гавриила ждало разочарование. София расторгла их договор по переселению в тело дочери моей души, когда поняла, что полюбила тебя больше, чем Принца Ада. Да и я бы не стала лишать сестру шанса познать жизнь. Мое время вышло, твое только началось. Гавриил, насколько мне известно, пару лет навещал тебя, но после проявления магии теней понял, к чему стремилась София, и отрекся от еще одного несовершенного ребенка.
Мне хотелось верить словам Серафимы, но жизнь неоднократно доказывала, что самые искусные лжецы на вид всегда наивны и безобидны.
– Какой прок помогать мне и лишать себя шанса вернуться? – Холод межмирья завладел ногами, и мне пришлось их скрестить, чтобы хоть как-то согреться.
– Никакого, – пожала плечами Серафима. – Скажем так, я здесь, чтобы не позволить тебе сгубить королевство и повторить мою печальную судьбу.
– Время! – напомнила я.
Неожиданно воздух в комнате сотрясся, точно в реальности в нее кто-то вошел.
– Призови зеркало, Адель! – настаивала Серафима, сжимая подлокотники. – Достаточно лишь подумать о нем – и я открою тебе свои тайны.
Поняв, что иной возможности получить ответы о прошлом может и не представиться, я сделала, как она велела: на секунду зажмурилась, вообразила напугавшее меня когда-то овальное зеркало на изогнутых ножках, а когда раскрыла веки, оно появилось справа от Серафимы.
– Что ты видишь? – с надеждой спросила она, и я настороженно вгляделась в мутное стекло.
Ожидая увидеть развевающиеся за спиной крылья с брызгами крови, рубинами свисающими с белоснежных перьев, я сжалась в нервный узел. Опасения не оправдались – зеркало не пророчило мне судьбу ангела мщения, отражая бесцветную мебель и мое лишенное красок лицо.
– Ничего особенного, – быстро ответила я, и брови Серафимы сошлись на переносице.
– Хм-м… Значит, мы похожи больше, чем предполагалось. Обе порывисты и слушаем сердце.
Для новых, насыщенных загадками речей не осталось места в переполненной чаше терпения. Часы на стене неумолимо тикали, отсчитывая последние минуты перед тем, как капкан межмирья закроется. Видимо, в моих глазах промелькнул страх, и Серафима наконец заговорила по существу:
– Как ты уже поняла, я нефилим. Много столетий назад Всевышний призвал сыновей просветить народ, живущий на нынешних землях Южного Королевства, позволив архангелам спуститься в мир людей. С этого и начались все проблемы, включая извечное противостояние Ада и Неба. – Серафима указала на меня пальцем, как на катализатор всех бед и решений. – Любовь развязала Великую Войну, она же ее и закончит. Я была первой среди детей архангелов. Моя мать умерла при родах, как и все последующие женщины, подарившие Рафаилу, Гавриилу и Уриилу наследников. Только Софию миновала подобная участь. Принцесса Абракса оказалась смышленнее и прозорливее недалеких женщин прошлого. Нефилимы рождались с крыльями, и именно эта особенность губила их матерей. Но ты, Адель, особенная во всех смыслах. София учла влияние ихора на младенца и то, что божественная часть архангелов проявится в ребенке не сразу, будучи подавленной демоническим началом. И она не ошиблась.
Холод подбирался к центру живота, я дрожала, но упорно сдерживала себя от возвращения в реальность.
