Слезы Серафимы крупными каплями закапали на зеленую юбку, оставляя темные пятна на атласе. Она принадлежала серости межмирья, а я боролась за каждую секунду, чтобы получить последние ответы.
– В Эдеме начался бунт. Вериил обратился к пороку, отрекшись от Всевышнего и крыльев, олицетворяющих мнимую праведность. Позже за ним последовал и Самаил. У старшего по званию архангела были свои причины идти за обезумевшим от горя братом. Он жаждал силы и главенствования, понимая, что на Небе всегда будет вторым, пока не осмелится пойти против Всевышнего.
Тяжелый выдох девушки нашел отклик в груди, я будто чувствовала ее сожаление и боль.
– Гавриил преподнес мою смерть как несчастный случай, сказав всем, что я умерла от людской хвори. Отец соврал, пытаясь сохранить перед Всевышним лицо и благочестивость, которых напрочь лишился после убийства дочери и нерожденного внука. Однако Вериил все равно винил в моей кончине младшего брата, ведь именно отец отнял мое бессмертие. Ведомые разными целями Вериил и Самаил пали с Небес, обратившись к Бездне Тьмы.
Я быстро задышала, прогоняя холодное жжение в спине. Серафима отвлеклась от рассказа и встала с кресла. В три шага она оказалась подле меня и прижала ладонь к месту, где совсем недавно цвел золотой бутон.
– Бежать от себя глупо, Адель. Я пыталась, и посмотри, к чему это привело…
Серафима села рядом, все еще удерживая руку у меня на груди. Неожиданно мороз, подчинивший каждую клеточку, отступил, заменившись легким трепещущим теплом. Но облегчение длилось недолго. Отражение в зеркале перестало рябить, и теперь я отчетливо видела, как оплетающие плечи золотые нити превращаются в белоснежные крылья.
Мимолетный взгляд прошелся по Серафиме. Зеркало изменило и ее, вновь сделав похожей на бестелесный дух с ужасающими черными ранами на спине и дырой в сердце. Отзываясь на душевную муку сидевшей рядом девушки, из моих перьев засочилась алая жидкость. Серафима помогала мне сражаться с магией межмирья, но решила больше не тянуть и продолжила:
– После падения Люцифер и Аваддон создали Ад вокруг Бездны, навсегда разделив души усопших на грешников и праведников, но даже этого им оказалось мало. За века несправедливости падшие архангелы хотели отомстить многим… Вериил заявился в Эдем в образе огромного змея и поселил Тьму в сердцах обитателей святого сада. Первой поддавшейся искушению стала любимица Всевышнего – Лилит. Зараженная грехом, она была изгнана к людям. Всевышний обожал свое творение, поэтому оставил в ней часть силы Света для защиты. Однако Вериил увидел в Лилит еще один рычаг давления на отца и забрал ее в преисподнюю, подарив как знамя отречения от Неба Люциферу. Разгневанный Всевышний приказал Задкиилу стереть из памяти людей любое упоминание об опороченном Тьмой сыне, и вскоре развязалась Великая Война с Небом.
Серафима смотрела на мои крылья с тоской, а я ощущала биение своего сердца под ее хрупкой ладошкой.
– Исход тебе известен: демонов заточили в Аду и, чтобы выбраться из плена через разлом между мирами, Люциферу пришлось обратиться к Тьме и очеловечить грехи – создать Принцев Ада. Вериил, сокрушенный горем, был выбран носителем Сумрака Бездны – тумана, переносящего людские пороки в сердце преисподней. Так он и стал Повелителем Смерти, но, даже заполучив власть над мертвыми, он так и не смог встретиться со мной. Я принадлежу межмирью, а сюда вхожи только духи. – Серафима повернулась ко мне лицом, перестав изучать наши отражения, в которых мы выглядели как ангел мести и обреченный на скитание призрак. – Эта история так стара, что ощущается пеплом на губах, а рассказчиков так много, что правда давно затерялась.
Я задумалась, но из сотни жужжавших в голове умозаключений вслух произнесла только одно:
– Теперь я понимаю желание Повелителя Смерти отомстить нашему отцу. – Поймав затравленный взгляд Серафимы, я со всей серьезностью призвала ее к правде: – Ты должна поведать Аваддону о ребенке. Он заслуживает знать, что ты никогда не играла с его сердцем.
От воспоминаний о том, как по супругу ударил мой выбор в зале Совета, стало тошно.
– Не могу, – призналась девушка. Еще одна скатившаяся по ее щеке слеза упала на платье и впиталась в ткань. – В мире живых я даже говорю с трудом, а чтобы явиться духом на пару секунд, приходится столетиями копить энергию.
Неожиданно Серафима убрала руку от моей груди, и телом вновь завладел здешний мороз, уничтожающий все живое магией.
– Помоги Вериилу обрести покой!
Холод усиливался. Я всмотрелась в зеркало и, последовав советам Серафимы, приказала теням отступить. В уголке сознания дрогнула частичка золотинки, и прутья клетки, за которой я ее прятала, треснули. Встав с кровати, почувствовала, как она, точно настороженное животное, постепенно наполняет вены, выбираясь из заточения. Я больше не боялась ее, принимая в себя все, что таила древняя магия. Готовясь прорываться сквозь вязкие границы в реальность, я смешала ее с теневой силой, заполняя тьму многовековым светом.
