– Подобных мне родилось всего четверо. Нефилимы управляли Светом, но, в отличие от отцов-архангелов, это были жалкие крупицы магии. Узнав о влечении сыновей к женской плоти, Всевышний запретил им покидать Небо, а нас поселил на святой горе Люмион, подальше от любопытных глаз обычного люда. – Серафима задумчиво пожевала губу, проваливаясь в далекие воспоминания. – Вериила и Самаила, сейчас известных как Аваддон и Люцифер, я впервые встретила, когда мне исполнилось девятнадцать. Старшие архангелы крайне редко появлялись на горе, выполняя разнообразные указания Всевышнего, а такие, как я, боялись показываться на глаза строгим и беспрекословным мужчинам. Пока я случайно не свалилась Вериилу на голову. Я ненадолго отправилась в Эдем вместе с отцом и спряталась на дереве, желая провести больше времени в прекраснейшем саду. Помню, что не удержала равновесие и рухнула с ветки, когда порыв ветра от неожиданного приземления старших архангелов ударил в грудь. Взлететь не успела, так что Вериилу пришлось меня ловить, чтобы я не ударилась головой о землю.
Серафима перевела дух, на пару непростительно долгих мгновений взяв паузу. А может, подготавливалась к самой болезненной части?
– Вериил олицетворял все порочные женские желания. Красив, умен, а его неземные сизые глаза будоражили до дрожи.
Я сглотнула, прекрасно понимая, о каком пагубном магнетизме говорит Серафима. Именно так с замиранием сердца я впервые посмотрела на Кайлана.
– Все детство я росла затворницей на святой горе, а Вериил стал для меня ключом, способным отпереть клетку одиночества. Под предлогами моего обучения магии мы начали видеться чаще. Нас непреодолимо тянуло друг к другу, и с каждым проведенным вместе днем эта незримая тяга превращалась в жизненную необходимость дышать одним воздухом. Когда мы впервые вкусили сладость яда поцелуев, я испугалась. Но приводило в ужас вовсе не порицание Всевышнего или ненависть отца. Я всерьез переживала, что Вериила жестоко накажут из-за нарушения древних устоев Эдема, ведь я была дочерью его названого младшего брата и единственное, что могло быть между нами, – взаимное уважение. Мы попытались отдалиться, безуспешно сопротивляясь неуместным эмоциям. Вериилу пришлось покинуть райский сад на несколько лет и отправиться на далекие Южные Острова, но эти крайние меры только распалили интерес к запретным желаниям. – Серафима потерла лоб, словно старалась прогнать головную боль. – Наши чувства крепли даже на расстоянии, я нашла способ незаметно сбегать с горы, когда отец вместе с оставшимися братьями улетал на задания Всевышнего. Искушение, безумие, чистый грех, зарожденный в святых сердцах под влиянием самого необузданного чувства – любви – все это пьянило сильнейшим дурманом, лишая здравого рассудка.
Неожиданно Серафима положила руку на живот, точно оберегала его. Мой выдох превратился в пар, а ребра закололи тысячи незримых иголочек, предупреждая, что время на исходе.
– Ты забеременела? – Я помнила рассказа Кайлана о невозможности Принцам Ада зачать дитя, но до того, как Аваддон возглавил Круг Смерти, он принадлежал Небу. Тьма… она поглотила его позже.
– Да. – Нижняя губа Серафимы задрожала, а я вновь рискнула взглянуть в старинное зеркало. К моему облегчению, отражение оставалось неизменным. – Вериила ждала казнь за содеянное. Его бы лишили крыльев, а после – и бессмертия. Пришлось умолчать о беременности и затаиться на несколько месяцев, чтобы уберечь его от расплаты. Наступая на горло собственным чувствам, я готовилась пожертвовать всем ради любимого и нашего ребенка.
Серафима заерзала в кресле, не в силах больше спокойно говорить о тяготах прошлого.
– Мадлен – моя названая сестра-нефилим – узнала правду и вызвалась помочь. Она понимала, что Гавриил не успокоится, пока не уничтожит младенца – живое доказательство греха его единственной дочери. – Отточенная речь Серафимы казалась заученной из буклета, точно она веками готовилась к подобному разговору. – Мэди водила дружбу с осиротевшим юношей из местной деревни. Благодаря ее магическим талантам мы опоили его любовным отваром. Когда Гавриил вернулся на гору, я призналась, что полюбила человека, возлегла с ним и вот уже несколько месяцев сбегаю в деревню к избраннику.
И вновь Серафима взяла недолгую паузу, чтобы собраться с духом, но в межмирье вес имела каждая секунда.
– Помню, как Гавриил с силой оттолкнул меня, будто я вмиг из любимой дочери превратилась в гнусного выродка. А потом я почувствовала жар на щеке и услышала крики. Много гневных криков. Я была опорочена, нечестива, таким не позволялось оставаться в Эдеме и на горе Люмион. – Уголки губ Серафимы печально опустились. – Несправедливо, правда? Ведь сами архангелы не брезговали женским вниманием.
Философствовать об ущемлении женщин с призраком, когда-то гулявшим по самому Эдему, я не решилась, поэтому перешла к сути:
– Отец изгнал тебя? И Вериил не вмешался? – Зубы стучали от холода, но я ждала кульминацию истории, сдерживая покалывающий мороз.
