Натягивая ремень так, чтобы зад Паучка оставался маняще выпячен, я скользнул свободной рукой под мягкое кружево юбки, задирая ее. Постепенно оголяя стройные ноги, упоительно наблюдал за тем, как от моих касаний упругие бедра покрываются мурашками.
– Скажи это, Адди. Потребуй, чтобы я грязно взял тебя!
Монстр разошелся не на шутку, желая окунуть Паучка в постыдный разврат. Она пробубнила что-то нечленораздельное, а я обнажил ее бедра, забросив юбку ей на талию.
Тоненькие кружевные трусики, которые она позаимствовала в Аду, намокли, и я несдержанно зарычал.
Свободная рука сжала член через брюки, унимая распирающее чувство, а губы принялись расцеловывать округлые бедра, прокладывая путь к заветной точке.
Я ласкал и царапал заострившимися клыками нежную кожу Адель, оставляя розовые полосы. Однако Паучок упорно молчала, и тогда я вознамерился сломить ее упрямство.
Отодвинув трусики, одновременно накрыл ее плоть ртом и сдавил ягодицы.
– Ах! – вскрикнула Адель, почувствовав в лоне мой язык. Она заерзала и тут же замерла, сообразив, что таким образом насаживается сильнее.
Плоть Адди сочилась влагой. Я жадно выпивал каждую блестящую каплю, наслаждаясь бесподобным вкусом, как нектаром.
Паучок всхлипнула, стоило немного протолкнуться в ее тело, и я решил не торопить события, позволить нам в полной мере насладиться последними минутами близости.
Мой язык исследовал нежные складки круговыми движениями. Я мастерски увеличивал нажим в нужном месте, задевая точку скопления женских нервов, а Адди таяла от трения ее эрогенных зон.
Опустился на пятки, придав себе устойчивости, чтобы полностью насладиться любимой. Язык очертил вход и вновь дразняще скользнул внутрь.
Адель затрясло. Я послал в нее новую порцию похоти и сопроводил жесткую пытку ритмичными посасываниями.
– Асмодей…
Я не реагировал на ее мольбы, смиренно дожидаясь, пока Адель сломается и выпустит наружу распущенность. Она смущенно раскраснелась от интимности нашей позы: ее лицо прижималось к окну, а вот мое…
Свободная от ремня рука сама задвигалась вдоль члена, удовлетворяя изнывающую плоть. Позвоночник прошиб всплеск наслаждения, и я немного отстранился, превозмогая сладострастный прилив.
Заметив мои «мучения», Адель вдруг довольно блеснула идеально-белыми зубами и все же сдалась:
– Возьми меня, Асмодей…
Рога завибрировали, впитывая нашу общую истому, а в венах забурлил ихор. Каждый раз предаваясь страсти с Паучком, я сдерживался, чтобы наши силы не схлестнулись в смертельном вихре, а Адди, познав, насколько я распутен, не бросилась прочь.
Адель смотрела на меня с вызовом. Я не знал, сумела ли она найти подход к Небесной силе, раз так уверенно требовала пересечь последние грани, да это было и неважно. Я уже стоял перед возлюбленной на коленях, даруя ей власть над своей судьбой.
В Асмодее проступило что-то звериное. Хищное и необузданное. Запястья ныли, связанные ремнем, но я продолжала играть роль жертвы, дабы удовлетворить фантазию Повелителя Похоти.
Брачная метка так и не пробудилась, а золотинка смешалась с тенями. Я не могла сказать, что полностью овладела новой магией, но благодаря советам Серафимы больше не боялась быть застигнутой ею врасплох.
Путаясь в лабиринте мыслей, пропустила резкий рывок Асмодея. Он поднялся с колен, утерев блестящий от моих соков рот тыльной стороной ладони, и потянул за ремень.
Я врезалась в твердую грудь лопатками, ощущая набухшую мужскую плоть между ног. Сильная рука вновь сдавила горло, а вторая, выпустив мои «оковы», приспустила брюки.
– Всевышний! – не сдержала я вскрик удовольствия, наслаждаясь коснувшейся мокрой промежности горячей головкой.
Асмодей дразняще водил ею по входу, скользя по самым чувствительным местам, но внутрь не проникал, а я, как умалишенная, терлась об него ягодицами.
– Мы ведь уже выяснили, Адди, что я весьма далек от Великого упомянутого…
Я хотела съязвить в ответ, но Дей немного меня наклонил, на пару сантиметров проник внутрь и остановился. Мышцы напряглись, подготавливаясь к принятию его размера, но Повелитель Похоти не шевелился, испытывая меня на прочность.
– Глубже! – зашипела я, требуя немедленно начать двигаться.
– Тише, Паучок. – Асмодей приходил в восторг от моего приказного тона и специально ехидничал. – Наберись терпения. Понимаю, как тяжело устоять перед соитием со мной, но ты неоднократно нарушила наше главное правило – не провоцировать – и теперь должна понести наказание.
Еще сантиметр.
Я горела огнем, а сочившаяся между ног влага покрывала внутреннюю часть бедер, настолько возбуждение взяло верх над остальными эмоциями.
Нервы превратились в натянутые пружины, ждущие любого движения, чтобы лопнуть к чертям. Но Асмодей ничего не предпринимал. Находясь внутри, он лениво поглаживал большим пальцем точку пульса на шее и слишком медленно наполнял меня собой.
Лунный свет из окна скупо освещал нас белесыми полосами. Я настолько изнывала по ласкам, что даже его призрачные прикосновения отзывались истомой в позвоночнике.
