– Позволишь? – Повелителю Похоти не было нужды уточнять – он знал, что я пойму его с полуслова.
Изо рта вырвался вздох, когда Дей с хлюпающим звуком покинул мое лоно. Я ощутила липкость собственной влаги, заструившейся по ногам, и поправила юбку. Но прежде чем успела ответить, Асмодей развернул меня к себе лицом.
В черных, точно уголь, глазах отразилось мое озадаченное лицо. Ноги затряслись, но не от страха, а от предвкушения чего-то поистине греховного.
Пока я хлопала ресницами, преодолевая смущение перед постигшей стрелой догадкой, Дей вновь заговорил:
– Адель, если посчитаешь данное предложение оскорбительным или в процессе я выйду за рамки дозволенного, не умалчивай об этом. – Указательным пальцем Асмодей приподнял мой подбородок. – Мне важна только
Машинальный кивок.
Я не подходила под определение «опытная в постели», но все, что предлагал попробовать Повелитель Похоти, не вызывало отвращения, а, наоборот, возбуждало. Хотелось бы сослаться на ихор и нелегкую судьбу теневого призрака, развратившие разум, но обманывать себя глупо.
– Что я должна делать?
– Опуститесь на колени, Адель Грей. – Как и в прошлый раз, его настойчивая просьба завладела нервными окончаниями, превращая их в нити кукловода.
Не отводя от Асмодея томного взгляда, сделала, как он велел. Блестящий от соития член с выпирающими венами и алой головкой гордо вздымался, и, прежде чем Повелитель Похоти выдал следующее указание, я по наитию обхватила его пальцами.
Асмодей застонал, подсказывая, что нахожусь на верном пути, поэтому я начала двигать рукой по всей его длине.
Рот наполнился слюной, а лицо защипал румянец. Я прибегала к подобным ласкам в прошлом, но сейчас все выглядело интимней. В особняке Франсбурга Дей надо мной не возвышался, а я не чувствовала себя настолько порабощенной желанием.
Первые секунды я сомневалась в своих скупых умениях, но голодные, искрящиеся мольбой глаза Повелителя Похоти не оставили места для сомнений.
Губы накрыли выпуклую головку, и Асмодей сорвался. К удерживающему меня крючку присоединился еще один, до боли натянув кожу, но, пока меня не замутило, а мир не померк, я не стала реагировать.
Длинные пальцы Дея намотали мои распущенные пряди на кулак и надавили на затылок.
Быстро сообразив, что от меня требуют, я отстранилась. Выпустив мужскую плоть из жара рта, вновь полностью его заглотила, вместе с тем поглаживая основание члена рукой и задевая языком нежную щель на головке.
Асмодей выругался, с остервенением толкаясь в меня, а я поддерживала выбранный им жесткий темп, изредка закашливаясь.
Глаза щипало от слез, но я не оттолкнула Повелителя Похоти, позволяя ему управлять нашими движениями, пока он не затвердел настолько, что стало тяжело дышать.
Удовлетворяя его, свободной рукой сжала свою грудь, стараясь унять сладкий прилив к лону. Крючки больше не посягали на мою жизненную энергию, а тени и золотинка ждали своего звездного часа.
Всю жизнь я бежала от пут Елены, но, полюбив Асмодея, вручила ему ключ от собственного сердца. Ведь что такое любовь? Теперь я могла ответить. Это вовсе не шквал бабочек в животе или принятие всех недостатков избранника. Это безоговорочная жертвенность, покаяние. Мы оба возложили наши жизни на алтарь, до последнего надеясь, что сможем обыграть предначертанное.
Немного отодвинувшись, глотнула воздух ртом. Мускусный вкус Асмодея осел на языке, и я облизнулась. Неожиданно Повелитель Похоти осторожно убрал мою руку от члена и сам обхватил пальцами возбужденный орган.
– Сдави грудь, Паучок. – Прерывистое дыхание сделало просьбу Дея хриплой.
И вновь я не стала перечить. Асмодей задвигал сжатой в кулак рукой, задерживаясь и прокручивая ее на головке. Ему хватило нескольких движений, чтобы, громко зарычав, излиться на меня.
Жар и влага с терпким ароматом брызнули на кожу. Я протяжно застонала, видя, как Дей сотрясается, а его вены бороздит рекой тьма.
Асмодей опустился рядом на корточки. Оторвав лоскут от своей черной рубашки, он аккуратно стер с моей груди доказательство нашего соития и отбросил испачканную ткань в дальний угол.
Быстро вернув верх платья на место, я воззрилась на него во все глаза, стараясь скрыть за притворным спокойствием тревогу перед будущей выходкой.
Призрачный лунный блик, превращающий прекрасное лицо Дея в произведение искусства, начал приобретать багровый тон рассвета.
Рога Асмодея таяли черным дымом, возвращая привычный для меня облик хозяина Франсбурга, и я тихо прошептала:
– Прости…
Пальцы нашли под рукавом платья браслет Клары из плоских зачарованных камней. Магическое украшение не действовало на Принцев Ада, но, усиленное золотинкой, могло сработать. Уповая на удачу, я дважды стукнула по камням, подпитывая их теплом магии Света. Асмодей удивленно нахмурил брови и в ту же секунду обмяк, уронив голову мне на плечо.
