– И правда, чего мы ждем? – спросил он у собравшихся. – Если красавица настаивает на наказании, негоже заставлять даму ждать, будь она принцесса или обычная свихнувшаяся девка. – Он потянулся к брюкам и принялся расшнуровывать их. Гости трактира согласно закивали, поднимаясь со своих мест.
– Ах да! Забыла предупредить об одной маленькой детали: решение напасть на меня будет стоить вам ваших жалких жизней. – Наигранная улыбка была настолько натянутой, что заболело лицо. – У вас пара секунд на размышление. Остаться и умереть или мирно покинуть трактир, навсегда позабыв мое имя, прежде чем от вас и мокрого места не останется.
Раскат хрюкающего смеха поставил точку в подписании смертного приговора для этих идиотов.
– Смотрю, ты возомнила себя бессмертной, – вставил лысый, в предвкушении потирая руки. – Сама вызвалась принять наши члены и смеешь дерзить… Что ж, скоро мы заткнем твой болтливый ротик.
Следом поднялся и его коренастый друг, вытаскивая из-за пояса железный кинжал.
– Не переживай, твои хорошенькие подружки тоже не останутся без нашего, хм… внимания, – грубо добавил пухлый парень и облизнулся.
Закипавшая ярость превратила тело в оголенный провод. На мгновение я задумалась: стоит ли вообще спасать Абракс от вторжения демонической падали, когда некоторые его жители не лучше чудовищ? Им только копыт и хвостов не хватало для полного антуража. Но в голове цветной полосой мелькнула картинка, на которой невинные дети рыщут в мусорных баках. Вспомнилась задиристая, но внимательная к клиентам пухлощекая продавщица сладостей и другие люди, не очерствевшие из-за власти Елены и не утратившие человечность при осаде королевства исчадиями ада.
Добро и зло кроются в каждом, я не исключение. Как и сказал когда-то Кайлан: главное то, к чему тянется вера.
Сегодня мое «хорошее» проиграло желанию отомстить за унижение. Ядовитое чувство пропитало собой вены и завладело разумом, точно кто-то специально добавил в кровь розжига.
Лысый мужлан с воплем бросился ко мне, и, пока он не приблизился вплотную, я вновь огорошила собравшихся:
– А мать твоего дружка была права. – Я повела подбородком в сторону самого юного простолюдина, нервно покачивающегося на пятках возле бара. – Семья Грей и вправду далека от праведников.
Взмах руки – и тени вырвались потоком из тела, черным дымом заполняя зал.
Лысый так и не добрался до цели, замерев статуей в нескольких шагах от меня. Мужлан боялся шелохнуться, наивно полагая, что тьма его не заметит, если он перестанет шевелиться. От такой самонадеянности смех заколотился в горле.
Раньше я до спазмов в легких ненавидела оторопелое выражение на лицах жертв, понявших, кем именно является их противник, но сейчас, наблюдая, как они кривятся, получила неописуемое удовольствие от застывшего ужаса в глазах ублюдков.
– Укройтесь под столом! – приказала я подругам и позволила теням змеями ринуться к мужланам.
Самые малодушные протяжно завопили. Хозяин трактира нырнул под прилавок, грубая подавальщица с подносами поспешила к дверям кухни, но путь ей преградила поднявшаяся у бара тьма.
Гости трактира поделились на два лагеря: кто-то отступал к стенам, подняв руки в знак примирения, но большинство, вооружившись чем попало – столовыми ножами, вилками, припрятанными старенькими револьверами, начали обступать меня с разных сторон, беря в кольцо.
Тени скручивали их руки, заламывая за спины, а ноги пригвождали к полу раньше, чем незнакомцы успевали пройти хотя бы пару метров.
Можно было не церемониться и убить их сразу, как только опущенцы оторвали задницы от своих стульев, но я, как пантера, желала насладиться агонией жертвы.
– Ах ты, теневая сука! – завопил коренастый и, пока не пришел его черед быть связанным тьмой, запустил в меня нож.
Я ловко уклонилась – железо ударилось о стену за спиной, с лязгом упав на пол. Развернувшись, превратила покалывавший нутро холод в тени и пассом руки набросила на шею мужлана магическую удавку. Как только тьма уплотнилась, подчинившись моему стремлению придушить ублюдка, изо всех сил потянула на себя. Коренастый захрипел, хватаясь за глотку, а я упивалась его мучениями, как самым сладким вином многолетней выдержки.
Что-то в моем зловещем порыве казалось чуждым, но я была слишком увлечена разворачивающейся бойней, в которой выступала палачом всего живого, чтобы уловить между всплесками чувств проблески влияния Аваддона.
Когда мужчина обмяк, завалившись лицом на липкий пол, я проделала похожий фокус с десятью другими незнакомцами, обвив тенями их глотки.
Они сдавленно завопили, и тьма сжалась сильнее, перекрывая подачу кислорода в легкие. Ублюдки извивались, царапали себе шею, желая продлить жалкие жизни и побороть удушающий их магический дым.
Обреченные крики, тяжелое дыхание жертв – все это давно стало привычной симфонией, пробуждающей инстинкт убийцы.
Пальцы растворились во мраке, темные завитки потекли выше к запястью, пока моя правая рука не проникла в бестелесность межмирья.
