Мимо в праведном гневе прошагал управдом, на ходу внося ясность: представители вражеской стороны (желавшие заполучить ТСЖ в собственность управляющей компании) подожгли проводку и явно были намерены сделать это ещё и ещё раз.
– Я сам буду дежурить! – поклялся он. – Завтра снова жечь будут. Не отдам ТСЖ всё равно.
Стеша стояла в высоком сугробе солидная, заспанная, иногда откашливаясь. Над квадратом двора мерцало красноватое светлое небо.
– Зря я панику навёл, – сказал Костя. – Могли бы спать спокойно. Окна открыть, и всё.
– Ну откуда ты знал, – возразила Аня. – Здравствуйте, Нина, а у вас тоже горело?
– Да нет, у нас в подъезде ничего. Это Серёга переполошился, – сказала Нина.
Серёга, неговорящий мальчик лет семи, явно был в восторге от происходящего. Он бегал по периметру двора, стучал найденным обрезком фанеры по сосулькам на водосточных трубах.
– И так сон плохой, а с этим пожаром всё пойдёт наперекосяк, – сказала Нина, следя глазами за Серёгой. – Сколько того сна осталось. В сад не разбужу, с работы отпрашиваться.
– Да, очень неприятно, – согласилась Аня.
Она подумала, не станет ли хуже Стеше от дыма и ночной прогулки. Она так и стояла в снегу, в полусне глядя на подтаивающие сугробы, сырые стены, розовое небо над двором.
– Пойдёмте хоть чая выпьем, пока у вас проветривается, – предложила Нина.
Стеша тихо обрадовалась, Серёга обрадовался громко, а Костя и Аня не обрадовались вообще, но возвращаться действительно было ещё рано. Они гуськом поднялись на семь ступенек вверх, в полной темноте протиснулись в коммунальный коридор, а оттуда – в маленькую тесную комнатку с единственным окном на улицу. Свет фонаря освещал комнатку и особенно стол под самым окном. Серёга возился над листком бумаги, изображая зелёным фломастером битву: попросту тыкал в лист и дул на него изо всех сил. Аня заметила, что, хотя комнатка и мала, у стены стоит пианино, места для которого, казалось, совсем не было.
– Играете? – кивнула Аня.
– Да нет, – вздохнула Нина, разливая воду по чашкам с чаем. – Когда мне? Оно и не настроено у нас. Раньше играла, это да. Романсы пела.
– Романсы? – обрадовалась Аня. – А приходите к нам! У меня пианино тоже есть, я вам могу аккомпанировать, я много романсов знаю, вот и попоём!
– Да и не знаю, – замялась Нина, – боюсь обещать даже… Нас в речевую школу берут. Умственную отсталость сняли. Я видео записала, как Серёга печатает тексты и общается, они сделали экспертизу, всё проверили, и наконец-то до них дошло, что у него нормальный интеллект.
– Далеко ездить? – спросила Аня.
Нина вздохнула и описала их будущую дорогу до школы, затем свою – от школы до работы. Путь занимал полтора часа в один конец.
– А продлёнка до пяти, – добавила Нина. – Но другого выхода у нас нет! Будем учиться!
Серёга тряхнул кудрями, выпятил губы и вдохновенно подул на лист бумаги, истыканный зелёным фломастером.
– Лишь бы поведение не подкачало, – сказала Нина. – Нас из-за поведения никуда не берут. Поведение – это наше слабое место.
– Но вы всё равно приходите! – попросила Аня. – В воскресенье когда-нибудь. Пожалуйста! Я ждать буду. А то мне совершенно не с кем петь романсы…
Нина рассмеялась. Стеша всё смотрела в свою чашку, пытаясь поймать туда свет фонаря за окном, и, поймав, начала дуть на чай, чтобы вызвать рябь и насладиться тем, как будет разбиваться свет в чашке. Дым, по всем расчётам, уже выветрился из квартиры. Пора было собираться домой.
Музлитература – такой был в их
музыкальной школе предмет
предмет не главный, а вспомогательный
музыкальная школа ведь воспитывает
музыкантов
исполнителей, педагогов
редко – композиторов
кто бы мог подумать, что Аня
станет специалистом,
так сказать, именно по части музлитературы
надо сказать, что Аня в музыкальную школу
захотела и поступила сама
даже не из-за музыки сначала
ей просто очень нравилась их поселковая
музыкалка
в их глухой провинции она была устроена так:
это был просто одноэтажный длинный
бревенчатый дом
аккуратненький, выкрашенный синей краской, со старым, но добротным крыльцом
которое зимой всегда было чисто выметено, а площадка рядом – посыпана песком,
чтоб не скользить
окна в домике – восемь с одной стороны
крыльца, восемь с другой – светились
до позднего вечера
и, конечно, оттуда слышалась музыка
чаще всего задушевное диленьканье балалаек
дл-дл-дллл, – тренькали дуэтом Арсений и Пётр Чернозубовы
гордость района
и Лена Рассохо на домре
Лена училась в их классе
Аня знала, что у Лены семь братишек
и сестрёнок
поэтому в музыкалке она училась бесплатно
Аня завидовала всем многодетным
она-то была в семье более чем
одна-одинёшенька
а попросту – совсем одна
и вот, Аня решила тоже пойти в музыкалку
в конце третьего класса,
когда уже кончалась школа
двадцать шестого мая
когда всё уже как-то кажется несерьёзно, не страшно
Аня проходила мимо музыкалки и рискнула
она вошла
внутри шёл ремонт
Аня проникла в коридор и вошла в кабинет
где учили играть на фортепиано и петь
так всё началось – Аня стала ходить
в музыкалку
зимой она обычно шла домой
среди густой темноты, в полях
и было несколько минут, когда
огни их деревни ещё не были видны
