— Несколько недель после смерти Глории мы звонили ей и пытались вытащить куда-нибудь, чтобы отвлечь, но она сидела взаперти. Предпочла остаться наедине со своими переживаниями. Наконец, мистер Милтон сделал Полу замечание, в том смысле, что надо бы что-нибудь предпринять. «Надо что-то делать, Пол», — сказал он. Тебе она кажется странной, но ты еще не видела, какой она была после похорон Глории. Однажды она пришла ко мне и закатила такую истерику… Она кричала, что мы все должны убираться отсюда, что нам всем угрожает опасность… будто этот дом виновен в смерти Глории и самоубийстве Ричарда. Я ничего не поняла из этого лепета и, в конце концов, позвонила Дейву. Он связался с Полом, и тогда явился Пол и отвел ее домой.
— Вызвали доктора, и он прописал ей транквилизаторы и снотворное, — продолжила рассказ Норма. — Она и сейчас, скорее всего, под влиянием препаратов.
— Наверное, они с Глорией Джеффи были близкими подругами.
— Ну, уж не более близкими, чем мы, — заметила Джин с ноткой обиды.
— Я только подумала…
— Просто она слишком чувствительна и ранима, — пояснила Норма, коснувшись лба тыльной стороной кисти. — Она же художник, а в душе творческого человека постоянный хаос. И, потом, — продолжала она профессорским голосом, — она видит трагическую иронию, всегда присутствующую в оборотной стороне явлений. — Норма выразительно вздохнула.
— И все равно мне ее жалко, — призналась Мириам, поглядев в сторону двери, будто там еще стоял бесплотный призрак душевнобольной женщины.
— Нам, конечно, тоже ее жаль, — сказала Джин. — Просто это стало немного утомлять. Это так давит на психику. Ну да, Глорию постиг трагический конец, с Ричардом случилось ужасное, но все это в прошлом, мы все это пережили, и никто из нас не в состоянии изменить того, что случилось.
— Ничего не поделаешь, — резонно заметила Норма — Надо жить.
— Лучшее, что мы можем для нее сделать, — это не подавать виду и не впадать в меланхолию в ее присутствии. Перед ней должен быть положительный пример, — заявила Джин. — Так нас научил мистер Милтон, помнишь, Норма?
Норма неопределенно хмыкнула и посмотрела на часы.
— Ого. Пора мне принять душ и заняться обедом.
— Да и мне пора, — присоединилась Джин.
— Не знаю, как вас и благодарить.
— Ерунда, тебе еще представится такая возможность, — сказала Норма, и все рассмеялись.
«Все-таки эти девчонки молодцы, — подумала Мириам. — Они стараются приносить радость и не дают никому раскисать». Она в искреннем порыве по очереди обняла их, после чего они расстались.
Итак, оставшись одна, Мириам рухнула на диван и закрыла глаза. Должно быть, она заснула, потому что следующее, что она увидела, — лицо стоявшего над ней Кевина. Улыбаясь, он качал головой с шутливой укоризной. В руке его еще был портфель — видимо, он только что вошел и застал ее спящей.
— Сон на рабочем месте?
— Ой! — она растерла лицо и тревожно оглянулась по сторонам. — Я и не заметила, как задремала. Сколько сейчас?
— Начало седьмого.
— В самом деле? Надо же, проспала. Норма и Джин ушли с час назад.
— Вижу, ребята, наделали вы дел немало, — он оглядел гостиную. — Пожалуй, ты заслужила обед в ресторане. По дороге в лимузине Дейв и Тед рассказали про заведение в двух кварталах отсюда, семейный итальянский ресторанчик, вполне симпатичное место. Неповторимое обаяние домашней кухни и обстановки. Как насчет того, чтобы заглянуть туда, причем немедленно?
— Да.
— Давай только примем душ… вместе.
— В таком случае, Кевин, мы будем ужинать через несколько часов.
— И все же рискну, — сказал он, поднимая ее с дивана. Последовали объятия и поцелуй. — И потом, надо опробовать нашу спальню. Все-таки первая ночь в новой квартире.
Она рассмеялась и поцеловала его в нос. Обхватив друг друга руками, они сделали несколько игриво-танцевальных движений в сторону спальни.
— А что это за… — взгляд Кевина наткнулся на принесенную картину. — Что это такое?
— Ах, да. К нам заходила жена Пола. Все было так странно. Она принесла это в подарок. Честно говоря, не знаю, что с этим делать.
— Но ты же ничем не обидела ее? — вдруг спросил он слегка изменившимся тоном.
— Конечно, нет, Кевин, но что делать с этой картиной? Она же просто… отвратительна.
— Повесим ее на стенку на некоторое время… а потом снимем.
— Ты издеваешься? Я не выдержу, если такое будет висеть у меня в квартире. Люди будут…
— Только на время, Мириам.
— Она поймет и не обидится. Она сама так сказала.
— Что сказала?
— Что это особенная картина. Что она вовсе не обязательно должна нравиться. В ней что-то вроде… пророчества или еще чего. Мы приняли подарок, и этого достаточно. Где написано, что подарки надо непременно выставлять на всеобщее обозрение?
— Ты не можешь так поступить…
— Почему? Это мой дом, Кевин. И я имею право решать, чем мне украсить стены.
— Я не об этом, Мириам. — Он на минуту задумался. — Просто не хотелось бы ранить их лишний раз. Им и так здорово не повезло в жизни.
— Что ты имеешь в виду?
— У Сколфилдов никогда не будет детей.
— Почему?
— Так сказали доктора. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
— Господи. Как жаль.
