Несмотря на то что эти похвалы прозвучали искренне, Кевину стало неловко. Словно его похвалили как высококвалифицированного киллера. На Ротберга, однако, подобная характеристика произвела впечатление.
— О, понял, понял. Ну хорошо. В таком случае, что от меня потребуется?
— Препоручаю вас ему, — сказал мистер Милтон, вставая. — Кевин, вы знаете, где меня искать, если понадоблюсь. А вам удачи, Стенли, — он посмотрел на клиента. — И учтите, это не та удача, что выпадает как очко на брошенных костях. Это вопрос искусства, а вы в руках мастера. — И похлопал Кевина по плечу. — Приступай.
Кивнув, Кевин открыл портфель и приступил к процедуре, обозначенной Милтоном в разговоре: первое, что от него требовалось, — произвести впечатление на клиента имеющейся у них информацией о его жизни. Он стал обсуждать болезнь Максин, попутно задавая вопросы насчет сиделки. Кевин заметил, что Ротберг отвечает осторожно, с оглядкой. Как будто бы уже под присягой в зале суда, под перекрестным допросом окружного прокурора.
— Надеюсь, вы понимаете, мистер Ротберг…
— Называйте меня Стенли, чего там. Нам придется долгое время пробыть вместе, так что давайте без церемоний.
— Стенли. Надеюсь, вы понимаете, что для того, чтобы я сделал все от меня зависящее, для меня не должно быть никаких сюрпризов.
— То есть?
— Вы не должны утаивать ничего, что может узнать и использовать против вас прокурор.
— Само собой, без проблем. Если я не могу быть честен со своим адвокатом, значит, я виновен, так?
— Не обязательно сознание своей вины в преступлении — не оно одно заставляет скрывать что-то или говорить полуправду. Иногда человек просто боится предстать в дурном свете из-за какого-то нежелательного события, если оно вскроется на процессе. И тогда он начинает скрывать его даже от собственного адвоката. Позвольте мне самому судить обо всем. Я знаю, что следует скрывать от суда, и чего не следует ни в коем случае, — добавил он.
Ротберг кивнул, понимающе выкатив глаза. Кевин почувствовал, что произвел впечатление.
— Как долго вы с женой жили раздельно?
— А, ну это сразу после того, как Максин заболела. Я для нее же старался, чтобы ей было спокойнее. В ее комнате была устроена настоящая больничная палата, уже после ампутации ноги. Там было все, что нужно: лекарства, инструменты, больничная кровать с таким матрасом, знаете, чтобы без пролежней. Ну и, как вам уже известно, я нанял ей круглосуточную сиделку.
Кивнув, Кевин откинулся в кресле.
— Главное, что может использовать против вас прокурор, — то, что некоторый запас инсулина и одноразовых шприцев находился в вашей комнате. — Он посмотрел в записи. — В нижней части шкафа. И при этом вы никогда не делали ей уколов?
— Никогда. Я даже не смотрел, как ее колет сиделка. Бр-р.
— В таком случае, зачем вам понадобилось держать медикаменты у себя в шкафу? Почему не в ее комнате?
— Я их туда не приносил.
— Но вы же не отрицаете, что они находились там? Они найдены следователями. И вы утверждаете, что даже не знали об их существовании?
После некоторого колебания Ротберг заговорил:
— Вообще-то я заметил их там за день до смерти Максин, но совершенно про это забыл.
— Значит, вы их туда не приносили, только обратили на них внимание, и даже ничего не спросили у сиделки?
— Кевин, вы представляете, что такое — быть управляющим курортной зоны и хлебопекарного комбината одновременно. У меня голова все время забита тысячью вещей. К тому же мы открываем универсам в Канаде, — добавил он гордо.
— По рецепту вычислили, что часть инсулина из вашего шкафа пропала. Этого количества вполне достаточно для смертельной дозы. Очевидно, это используют против вас на суде. Правда, у них нет шприца с отпечатками ваших пальцев, но если такой найдется…
Ротберг онемел, не сводя с него глаз.
— Между тем в комнате вашей жены был вполне достаточный запас лекарств. Вряд ли кому-то понадобилось заходить к вам, чтобы взять несколько ампул, оставив остальное там, — Кевин подчеркнул важность сказанного, повысив голос. — Вы понимаете, на какие размышления это наводит?
Ротберг кивнул.
— В таком случае, как вы можете объяснить это, Стенли? Тут мне понадобится ваша помощь, — сухо добавил Кевин.
— Должен вам кое в чем признаться, — наконец выдавил Ротберг. — Не хочу, чтобы это вскрылось на суде, и ума не приложу, как выкрутиться.
— Продолжайте.
— Максин узнала, не знаю, как… что я встречаюсь кое с кем на стороне. Девушка, ее зовут Трейси Кейсвелл. Она работает в финотделе отеля.
— Ну, это не такой уж секрет, как вы думаете. Вы должны понять, что в глазах обвинения и, может быть, присяжных это становится мотивом убийства. Я собирался позднее обсудить с вами этот роман на стороне, и как нам его преподнести, но какое это имеет отношение к инсулину, найденному в вашей комнате?
