— В каком-то смысле мне легче было, — равнодушно отозвалась она. — Я же их почти не знала, когда они сплавили меня бабушке и уехали. Я их с пяти лет не видела, и какой-то сильной привязанности у меня у ним нет. Так что тут я больше на тебя похожа. Ты же тоже не знал своего отца, ведь так?
— Да, — вздохнул, а сам подумал: вот вроде я его и знать не знаю, а проблем от этого столько, что только и успевай разгребать.
— С другой стороны, — Вика перевернулась на грудь и приподнялась на локтях, — я даже не особо жалею, что их нет. Просто представь, что бы они сказали, если бы узнали, что я встречаюсь с парнем, который на три с лишним года младше меня, а?
— О, думаю, ничего хорошего, — усмехнулся и, мягко взяв её за подбородок, притянул к себе для поцелуя.
Вика не сопротивлялась. Даже наоборот, подобралась ближе, забравшись на меня сверху и обхватив руками за шею. Так что поцелуй был прекрасен. Уверен, что и дальше всё было бы не хуже, если бы не чёртов мобильник.
— Прости, — сказал я. — Надо ответить.
— Ну Саша-а-а-а-а…
— Двадцать лет уже Саша, — отозвался я, беря телефон в руки. — Да?
— Рахманов?
— Да, Владимир Викторович.
— Можешь сейчас приехать?
Я глянул на часы. Семь вечера.
— Это срочно? — уточнил, заметив, что Вика с ехидной улыбкой начала снимать с себя кофту. — Потому что я сейчас несколько занят…
— Срочно, — произнёс Скворцов, и что-то в его голосе меня насторожило. — Голицына сегодня встречалась с моими клиентами.
Услышав это, я приложил указательный палец к Викиным губам, что тянулись к моей шее, и остановил её.
— Не уведомив вас, так?
— Так, — зло подтвердили он. — Она угрожала им последствиями, если они не отзовут свои претензии. Сам понимаешь, что в конкретику она не вдавалась, но здесь…
— Дерьмо, — выругался я. — Да, я вас понял. Скоро буду.
Закончив разговор, аккуратно снял с себя расстроенную таким поворотом событий девушку.
— Прости, но боюсь, что нам придётся отложить веселье. Работа горит…
— Я бы расстроилась, — немного обиженно вздохнула она, — если бы не постоянство двух вещей в этом мире. Любовь Марии к своей новой кофемашине и твоя помешанность на работе.
— Ну, что я могу поделать, — развёл руками, застёгивая обратно расстёгнутую её пальцами рубашку. — Долг зовёт.
В этот раз меня тут уже ждали. Сидевшая на своём месте Светлана встала, когда я зашёл в офис Скворцова, но, вопреки сложившейся традиции, не попыталась меня остановить.
— О, Александр, здравствуйте. А Владимир Викторович ждёт вас…
— Да, Свет, я знаю, — подарил ей улыбку и направился сразу к кабинету Скворцова.
Он находился за своим столом и разговаривал с кем-то по телефону. Насколько я смог понять по обрывку разговора, с одним из своих клиентов.
— … нет, Зоя, я ещё раз вас прошу, чтобы вы доверились мне, — говорил он. — Обещаю, что мы добьёмся успеха. Главное, не поддавайтесь на их провокации и… да нет же. Нет! Вы слышите⁈ Я обещаю, что сделаю всё, чтобы добиться для вас справедливости. Да. Да, я обязательно вам позвоню.
Закончив разговор, он небрежно бросил телефон прямо на стол, одним этим жестом показывая терзающее его напряжение. А я ещё раз обдумал сказанные им только что слова и подметил любопытную деталь.
— Вы с ней похожи куда больше, чем думаете на самом деле, — сказал я ему, снимая куртку.
— О чём ты вообще? — озлобленно бросил он мне, потерев покрытое трёхдневной щетиной лицо.
— Марина тоже всегда убеждала своих клиентов, что она обязательно добьётся успеха, — сказал я ему. — Обещать успех — значит брать на себя ответственность за чужие ожидания. Это может быть крайне опасно, особенно когда вы не можете его гарантировать.
— Поучи меня ещё. Дать людям уверенность в успехе — значит верить в силу человеческого духа, — фыркнул он. — А я сдаваться не собираюсь!
— Как я и сказал, вы с ней похожи куда сильнее, чем думаете, — пожал я плечами и, прежде чем он успел хоть что-то на это ответить, продолжил: — Итак, что произошло?
А произошло вот что. Голицына, видимо, решила окончательно задавить Скворцова и его истцов. Как бы смешно это ни прозвучало, она сделала то, что делать с точки зрения этики не следовало. Да, чего уж греха таить. Я сам пренебрегал этим правилом. Она встретилась с нашими клиентами без ведома их представителя. Сделала это специально. С чётким планом на будущее.
Прямо, блин, как я. Ладно, все мы немного лицемеры, что уж тут поделать.
— То есть никаких конкретных действий, — уточнил я. — Правильно?
— Да, — зло сказал Скворцов. — Психологическое давление, упоминание огромных судебных издержек, никаких обещаний. Лишь полупрозрачные намёки.
— Полупрозрачность хорошо работает лишь в женском белье, — отозвался я. — Она не сделала бы этого, если бы у нее не было плана…
— Думаешь, я этого не знаю? Она поняла, что я не собираюсь сдаваться, и решила действовать жёстче. После этого не удивлюсь, если она решит использовать деньги. Предложат им символическую сумму за отказ от иска, и тогда всё дело посыплется. Там, где будет один, будут и другие.
