Ну в чём-то он прав. Не так-то легко продолжать бороться, когда видишь, что проигрываешь. Это очень сильно бьёт по моральному духу.
Тем не менее, несмотря на то что в этом плане я был согласен со отцом Марины, что-то не давало мне покоя. Слишком уж это прямолинейно. Такое ощущение, будто чего-то не хватало. Какой-то детали, которая сделала бы этот план ещё более действенным. Более эффективным.
И самое паршивое, что я прекрасно знал, вокруг какой именно детали сейчас крутились мои мысли…
Из-за двери раздался стук каблуков. Мы со Скворцовым подняли головы на звук в тот момент, когда дверь открылась, а в кабинет заглянула напуганная Светлана.
— Владимир Викторович, к вам… к вам пришли, — чуть запинаясь, сообщила она.
— Кто пришёл? — спросил Скворцов, но я уже и так знал ответ.
— Её сиятельство дочь графа Голицына.
Мы с ним переглянулись. И, наверное, каждый увидел в глазах другого мрачное подтверждение собственных мыслей.
Скворцов тихо выругался, после чего встал с кресла.
— Придётся с ней поговорить, — вздохнул он, явно стараясь подавить рвущуюся из него наружу злость.
— Ну раз другого выхода нет. — Я встал с кресла.
— А ты?
— Раз уж я вам помогаю, то прятаться за вашей спиной не собираюсь.
Тем более мне было любопытно посмотреть на одного из старших адвокатов «Л Р». Я многое слышал про Елизавету Голицыну, но ни разу не встречался с ней лично. Лишь один раз видел мельком на шестьдесят седьмом этаже, когда ходил к Роману. Так что это можно было назвать чем-то вроде спортивного интереса…
Лежащий в кармане пиджака мобильник завибрировал, сообщая о входящем звонке. Достав его, я быстро глянул на экран, собираясь просто сбросить звонок и последовать за Скворцовым. Но увидев, кто именно звонит, быстро передумал.
— Идите, я вас догоню, — сказал я. — Это очень важный звонок.
Отец Марины посмотрел на меня таким взглядом, что я почти ждал, что он сейчас глаза закатит. А, нет. Всё-таки сдержался и вышел из кабинета, оставив меня одного.
— Да, Лар? — приложил телефон к уху.
— Александр, привет! Отличные новости! Я закончил!
— Что закончил? — спросил я, не сразу сообразив, а затем, где-то через секунду, до меня дошло. — Подожди, хочешь сказать, что…
— Да, — подтвердил он. — Похоже, я знаю, как снять печать с моей тётушки…
Я вышел из кабинета Скворцова, одновременно с этим убирая телефон в карман. Несмотря на то что узнал я их в довольно непростой момент, новости это были отличные.
Но в любом случае займёмся мы этим завтра. А сейчас предстояло решить другую проблему.
— … ты совсем из ума выжила? — взорвался Скворцов. — Кто тебе позволил встречаться с моими клиентами в обход меня⁈
— О, я лишь предложила им поговорить, и всё, — отозвалась высокая и стройная блондинка. — А согласились они сами.
Я знал, что ей тридцать семь… Вроде бы. Впрочем, это не важно. Она выглядела максимум на тридцать, если не моложе. Да и чего уж греха таить, Елизавета Голицына была красива. Правильные черты лица. Изящная фигура. Совсем немного макияжа, чтобы подчеркнуть детали. Да и одежда под стать. Не думаю, что сильно ошибусь, если предположу, что одна только её сумочка из бежевой кожи со вставками из золота стоила столько же, сколько весь этот офис.
— И тем не менее это нарушение этики, — спокойно заметил я, подходя ближе и явно перехватывая её внимание.
И то, как резко изменились её эмоции, меня удивило.
— Ой, вы посмотрите, кто тут у нас. — Она улыбнулась, и сарказма в этой улыбке оказалось достаточно, чтобы заполнить океан. — Надо будет сообщить Роме, что я нашла его потерявшегося щенка. А то он, бедняжка, места себе не находил после того, как ты сбежал.
М-м-м, а неплохо она. Надменно. С лёгкой ноткой презрения. Прямо классика. Я даже вспомнил нашу первую встречу с Анастасией.
— Ага, — вздохнул я. — Ну у меня хотя бы хватило ума порвать ошейник на шее. Всяко лучше, чем быть послушной сукой, которая так занята выполнением чужих команд, что даже не замечает, как её держат на поводке. Но кто я такой, чтобы сравнивать, ведь так?
Резковато, пусть и завуалированно, но она первая начала. Правда, вопреки моему ожиданию, Голицына не стала рвать и метать. Вместо этого она с довольным видом облизнула губы и посмотрела на меня таким взглядом, будто я был только что поданным на её стол десертом.
— А слухи не врали. Ты действительно остёр на язык. Мне такие нравятся.
Впрочем, похоже, я погорячился. Рядом с ней Настя в плане самоконтроля — пустое место. По крайней мере, та Настя, которую я впервые встретил в тот день в кабинете Романа.
— Благодарю покорнейше, но не мой профиль. Что, папочка Лазарев оказался недоволен тем, что вы так долго мурыжите это дело, и сказал взяться за нас всерьёз? — спросил я. — Плевать на этику, да? Просто закончи, и всё. Так он сказал?
— Ой, вы посмотрите, кто заговорил об адвокатской этике. — Она даже глаза закатила. — Конечно же, ты же у нас эталон морали и этики, Рахманов. Мне напомнить, как ты свои дела вёл? Или сам вспомнишь?
