— А мне напомнить, что я их выиграл? — спросил в ответ. — Победителей не судят. Впрочем, думаю, если бы за каждое нарушение этики давали медаль, то ваш наградной лист был бы куда побольше моего.
— Даже не сомневайся в этом, малыш, — улыбнулась она, а затем сделала такое лицо, будто только что вспомнила, зачем сюда пришла. — О! Конечно же. Как я могла забыть!
С этими словами она достала из своей сумки толстую папку и передала её Скворцову.
— Это вам, — с издевательской усмешкой произнесла она.
— И что это? — сурово спросил тот, посмотрев на папку в своих руках таким взглядом, будто почти ждал, что та откусит ему ладони.
— Встречные иски, — пояснила Голицына. — Как будто это может быть что-то другое.
— Дай угадаю. Защита чести и достоинства? — спросил я.
Впрочем, ответ я знал и так. Даже не нужно заглядывать в папку. Что и подтвердила Голицына красивой, но какой-то мерзкой улыбочкой.
— О, как ты догадался? Да. Всё верно. Мы выдвигаем встречные иски вашим… Я ведь правильно сказала, да? Вы ведь теперь вместе работаете?
— Хватит нести чушь! — рявкнул Скворцов, явно выходя из себя. — Вы не можете обвинять их в том, что они требуют справедливости…
— Я могу обвинить их во всём, в чём захочу, — парировала Голицына. — И когда…
— Обвинить ты можешь во всём, в чём захочешь, — перебил я её. — Другое дело, что ты сможешь доказать в суде.
— Надо же, какое дело. — Она скорчила задумчивую мину и коснулась пальчиком с идеальным маникюром своих губ. — Мне ведь и не надо ничего доказывать. Видишь ли, Рахманов, всё уже сделано до меня. Официальным следствием. И его выводы вы оспорить не сможете. Поэтому, когда вы придёте на следующее заседание, я так вас отделаю, что и мокрого места не останется.
Теперь уже её улыбка из издевательской стала откровенно кровожадной.
— Потому что судья примет эти иски. И как только на следующем процессе от вас отмахнутся, это станет лишним предлогом, чтобы суд принял нашу сторону по этим исковым заявлениям…
— Да плевать тебе на эти иски, — сказал я, моментально переключив её внимание со Скворцова на себя. — Ты для этого и встречалась с клиентами, так? Хотела их дополнительно запугать. Чтобы, когда они узнают о выдвинутых обвинениях и, дай угадаю, непомерной компенсации, которую вы от них потребуете, у них не осталось выхода, кроме как отказаться от своих претензий. Так?
В этот раз в её взгляде появилась толика уважения.
— Надо же, догадался. — Устремленный на меня взгляд карих глаз стал чуть более заинтересованным. — Всё-таки, похоже, Рома не зря тебя хвалил…
— Пф-ф-ф, да тут бы и идиот догадался, — выплюнул Скворцов, бросив папку на стол. — Мои клиенты не поддадутся на этот шантаж!
— Твои клиенты почти сломались, Скворцов, — снисходительно ответила Голицына. — И когда я унижу вас в суде, счета за издержки похоронят тебя и твою жалкую юридическую консультацию так глубоко, что про вас забудут уже на следующий день. Ну, все кроме кредиторов. Так что я настоятельно рекомендую вам последовать моему совету и отказаться от своих претензий до…
Она сдвинула рукав своего дизайнерского пальто и посмотрела на часы, что платиновым браслетом охватывали её левое запястье.
— До послезавтра. О, а что за удивленное лицо, Скворцов? Тебе не сообщили? Слушание будет через два дня. Наверное, у тебя не настолько хорошие связи в судебном департаменте, как у меня, раз ты не в курсе…
— Что за бред⁈ — не выдержав, рявкнул он. — Они не могут назначить его на такой близкий срок и не уведомить…
— Могут, — отмахнулась Голицына. — Главное, вежливо попросить. Что же, мальчики, не буду желать вам хорошего вечера. Уверена, он будет у вас достаточно паршивый, чтобы мне было приятно. Увидимся в суде.
Развернувшись, она направилась к выходу.
— Сука…
Скворцова аж трясло от злости. На мгновение он не выдержал и, поддавшись порыву, хотел было пойти вслед за ней, но я быстро его остановил.
— Спокойно, — резко сказал, стараясь не морщиться от одолевающего его гнева. — Я сам.
И, оставив его отходить, направился к выходу. Голицыну я нагнал в тот момент, когда она, стуча каблуками, спускалась по лестнице.
— Я смотрю, ты получила удовольствие, да? — поинтересовался, догнав её.
— Не больше, чем от хорошего аперитива, — тут же выдала она и подарила мне очередную улыбку. — Впрочем, не могу не признать, что мне было приятно.
Правда, улыбочка эта оказалась абсолютно лишена каких-либо положительных эмоций.
— И? — задал я вопрос. — К чему всё это?
— Что именно?
— Всё это, — развёл руками. — Я знаю, что Харитоновы вам не платят. В чём причина?
Услышав меня, она рассмеялась. Что удивительно, смех оказался даже искренним.
— Нет, похоже, я поторопилась с выводами. Видимо, всё-таки Рома и правда переоценил твою дрессировку.
— Ну тогда тебе точно нечего бояться, — поддел я её. — Тем более что твои клиенты в заднице, ведь так?
Она даже бровью не повела. Но вот её эмоции всколыхнулись.
— Похоже, ты ещё и глупый, — покачала она головой. — Может быть, все те слухи, что до меня доходили, это и правда всего лишь слухи? Тебя просто выкинули за твою тупость.
