— Ну уж точно не за то, что я послушно гавкал по команде, — отозвался я. — С другой стороны, я не могу тебя не поблагодарить.
Голицына остановилась и посмотрела на меня.
— Поблагодарить? — удивилась она.
— Да, — кивнул я. — Ведь ты только что подтвердила одну мою догадку.
— Интересно, что же такое я могла подтвердить? — саркастичным тоном поинтересовалась она.
— Узнаешь, когда мы размажем вас в суде, — улыбнулся я и наклонился к ней. — Думаешь, что ты одна тут можешь играть грязно, да? Так я тебя расстрою. В эту игру можно играть вдвоём. И поверь мне, мой опыт в этом деле куда больше, чем твой когда-либо будет.
Елизавета Голицына молчала несколько секунд, прежде чем разочарованно покачать головой.
— Наглый и зарвавшийся щенок, который совсем лишился рассудка, потеряв поводок, — проговорила она с нотками разочарования в голосе. — Если честно, после всех предупреждений я ожидала большего. А ведь мне столько говорили, но, похоже, всё это не более чем глупости. Даже обидно, что именно из-за тебя я…
— Что? — перебил я её. — Проиграла в вашей тупой забаве, да? Это ты хотела сказать? Так Рита сама виновата, что вылетела первой. Уверен, что твои друзья по вашему клубу хорошенько тебе это припоминали, ведь так?
О да. Это так. Её бесило это поражение. Скорее всего, не из-за проигранных денег, именно сам факт проигрыша.
— Посмотрим потом, как ты будешь веселиться, — ровно произнесла она. — Потому что, в отличие от Романа, я привыкла побеждать.
— Не переживай, я ещё смогу тебя удивить, когда укушу за задницу. — Мои губы растянулись в довольной улыбке, прежде чем я позволил себе удовольствие задать следующий вопрос. — Я знаю, что вы следили за Скворцовым. И знаю, что Лазарев сказал тебе не встречаться со мной, ведь так?
И опять глупо было ожидать, что она выдаст себя мимикой. Даже не удивилась моим словам. Но вот эмоции говорили об обратном. Может, не в такой форме, но, видимо, разговор на подобную тему у неё всё-таки был.
— Передавай привет своему боссу, — сказал я, с издевательской галантностью открывая перед ней дверь. — Гав.
Уже чуть позже, когда она шла к ожидающей её машине, позволил себе довольно выдохнуть.
— Что это было? — зло спросил Скворцов, явно не успев ещё отойти от новостей о встречных исках.
— Я знаю, почему Харитоновы так вцепились в это дело, — вместо объяснения сказал я ему.
— Что? Почему?
Сдвинув лежащие на одном из столов бумаги, я уселся прямо на него.
— Не знаю, по какой именно причине, но я теперь уверен, что Харитоновы почему-то не могут заплатить эту чёртову компенсацию. И раньше об этом думал, но сейчас уверен на сто процентов. Они не платят не только потому, что они гнилые и жадные подонки. Они не платят потому, что не могут. Ну и потому, что они гнилые подонки. Одного другого не отменяет.
И, если так подумать, Елизавета сказала ещё одну глупость.
— И они слишком давят на результаты расследования, — пробормотал я задумчиво. — Они в них уверены. Вот прямо на сто процентов уверены…
Неожиданно пришедшая в голову мысль… Ну ладно, не скажу, что она была подобна озарению, я и раньше о ней думал. Просто эта мысль мне не нравилась. Совсем. Тем не менее это был выход. Вполне хороший выход, который всё-таки отдавал гнильцой.
С другой стороны, теперь мне очень сильно хотелось уесть Голицыну.
— Мне нужно кое-куда позвонить, — сказал Скворцову, слезая со стола.
— А готовиться кто будет? — вспылил он. — Ты слышал её. Процесс через два дня…
— Он не имеет значения, — отмахнулся я. — Если она сообщает нам об этом раньше официальной инстанции, значит, они намеренно продавили его на такой ранний срок. Там уже всё решено, так что надо менять стратегию.
— Менять? На что?
— На то, что действует лучше всего, — сказал я, доставая телефон. — Будем бить по больному. Звоните своим клиентам и убедите их любой ценой ждать. Пусть просто ждут. Плевать, как вы это сделаете, лишь бы они не приняли её предложение…
— Значит, всё будет так, как нам нужно? — спросил из телефона голос Павла Лазарева.
— Да. Я убедила судью ускорить рассмотрение этого дела. Теперь даже если они будут ходатайствовать о переносе слушания, их запрос будет отклонен. Учитывая выдвинутые нами обвинения, они либо пойдут на него и проиграют, и тогда мы их похороним, либо же их клиенты сами отзовут свои претензии. Мы в любом случае победим, так что им не на что рассчитывать…
— Стоп! — резко произнёс Павел. — Ты сказала «им»? Кому «им»? Ты сказала, что встретилась со Скворцовым…
— Там ещё был этот мальчишка, Рахманов, — легкомысленно произнесла Елизавета, накрутив светлый локон на палец. — Мальчик пытался кусаться, но…
— Ты с ним говорила⁈
Резкая смена настроения в голосе её начальника заставила Елизавету напрячься.
— Ну говорила, — созналась она. — Что тут такого?
— Я же запретил тебе общаться с ним! — едва ли не прорычал в трубку Лазарев. — Сказал же, чтобы ты не контактировала с Рахмановым…
— Да что он может сделать? — усмехнулась она. — Подумаешь…
