Следует отдать ей должное. Поначалу я не совсем понимал, почему именно ее Ричардс направил на защиту Анны. Но теперь сомнений у меня не было. Если она когда-нибудь сможет справиться со своими внутренними проблемами и страхом, то в будущем Лора Грей станет поистине страшным противником в зале суда.
Но, как я уже сказал, это случится в том случае, если она сможет действовать дольше, чем одно-два выступления, на которые у нее хватало «запала». А значит, нужно было дать ей передышку.
И вот здесь я отрывался по полной.
— … также я прошу обратить особое внимание на не менее важную, но исторически более глубокую правовую норму, — произнёс я, стоя перед судьёй. — Право Принятия. Это не просто сентиментальная традиция. Это действующий институт конфедеративного права, существующий в Конфедерации со времён гражданской войны.
— Это устаревший закон, — парировал Захария, но я прекрасно знал, что он это сделает.
— Lex, sed Lex. Закон есть закон, мистер Смит. Старый или нет, но он действует, — возразил я. — Землевладелец вправе признать чужеродного по крови человека частью своей семьи, включая его в реестр домохозяйства, публично присваивая ему фамилию и наделяя правами потомка. История знает достаточное количество таких прецедентов. Я могу по памяти назвать как минимум шесть примеров, касающихся семей Харис, Райн, Морган и других, где род был сохранён и продолжен именно благодаря этому устаревшему, по вашим словам, закону.
— Ваша честь. Прецеденты, на которые ссылается господин Рахманов, являются не более чем жестами отчаяния. Во всех этих случаях право использовалось для того, чтобы продолжить род в виду отсутствия законных наследников по мужской линии. В данном случае такая практика неприменима, потому что мой клиент является младшим братом Эдварда Харроу. И по закону Конфедерации именно он должен наследовать титул и…
— И всё, — перебил я его. — Потому что мы уже доказали, что прав на что-либо другое у вас нет.
Должно быть, зубной скрежет Генри сейчас можно было услышать даже за дверями судебного зала. Ну а теперь мы добьём.
— Более того, — продолжил я. — В истории Конфедерации есть прецеденты, когда землевладельцем становилась женщина. И это общеизвестный факт. И суд не может проигнорировать этот закон, несмотря на то, что сторона истца уповает на его… устарелость. Вне зависимости от того, старый или нет, но он действует, а процедура принятия в семью была выполнена Эдвардом в соответствии с ним. В данном случае законы Конфедерации на нашей стороне.
Повернувшись, я протянул руку, и Лора тут же передала мне заверенную копию, подписанную Эдвардом Харроу, где он излагает свою волю о принятии Анны Холлт в семью Харроу и дарует фамилию Харроу, как того требовал закон.
— Как видите, все формальности соблюдены, — произнес я, передавая документ приставу, чтобы тот, в свою очередь, отдал его судье.
По прошествии минуты, которая потребовалась тому на то, чтобы просмотреть преданную бумагу, судья заговорил.
— Документ составлен верно и с соблюдением всех формальностей.
— Ваша честь… — начал было Захария, но тут же напоролся на строгий взгляд судьи.
— У вас есть доводы, которые могут опротестовать это? — спросил он.
— Я…
— Доводы, мистер Смит, — повторил судья. — Потому то, что я вижу здесь, полностью соответствует нашим законам. И, как бы вам ни было печально это признавать, но этот молодой человек прав. Данный закон, пусть и устаревший, всё ещё действует. Прецеденты, приведенные в обоих случаях, имеют место.
Я ощущал его растерянность. Ну ладно. Не растерянность. Скорее недовольство от того, что мы лупили его по морде фактами, от которых он не мог так легко отмахнуться.
Тем не менее, что-то не давало мне покоя. Было ли дело в неприятной, отдающей недовольством решимости самого Смита, или же в злом выражении самого Генри. Я ощущал, что что-то не так.
— Нет, ваша честь, — заявил Смит.
— Тогда я прошу вас занять свои места, — произнёс судья.
Мы так и поступили, вернувшись за свои столы. Бросив короткий взгляд в ту сторону, где сидели землевладельцы, я заметил, как некоторые из них тихо переговаривались друг с другом. Жаль, что я не мог чувствовать эмоции всех, а только двоих из них. Но вроде бы, если верить собственной силе, они, если и не были на нашей стороне, то сейчас испытывали, скажем так, нечто нейтральное.
— Похоже, что всё не так плохо, — негромко сказал я сидящей рядом со мной Анне. — Не переживайте. Мы пока ведём по очкам.
Женщина лишь кивнула, ничего не сказав. А вот Лора явно испытывала больше энтузиазма.
— Отлично выступил, — шепнула она мне. — Если всё пойдёт так и дальше, то мы их прикончим.
— Да, — неохотно согласился я. — Если так будет и дальше, то да. Добьём.
И повернулся к Анне.
— Вы всё ещё не решились? — спросил я её.
— Я боюсь, что если сообщу о беременности, то это поставит моего сына под удар, Александр, — негромко произнесла она, и в её голосе слышался искренний страх.
