— Я соглашусь, но только при одном условии, — его рука направила кончик тлеющей сигары на меня, будто шпага вызывающего на дуэль рыцаря. — Если не справишься и завтра это дело всё ещё будет висеть у меня на шее, то…
Лицо Романа приняло зловещее выражение, будто он прямо сейчас собирался принести девственницу в жертву тёмному богу.
— Что? — спросил я, внутренне уже понимая, что вариант с принесением красавицы в жертву вполне себе может оказаться рабочим.
— Если проиграешь пари, то вернёшься на работу в «Л Р», — произнёс Роман. — Я знаю, что ты собираешься получить лицензию. Слышал про твой маленький и хитрый план с университетом. Когда получишь её, придёшь ко мне личным помощником. Будешь работать на меня и только на меня.
— То есть, я в любом случае в выигрыше, — усмехнулся я, но Роман даже близко на это не купился.
— О, нет, Александр, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поверить в эту чушь, — проговорил он с довольной улыбкой на лице. Чисто кот, который обожрался сметаны и сейчас смотрел на ещё одну банку. — Ты ни за что не вернёшься туда, откуда ушёл, хлопнув дверью. Это не в твоем стиле — взять и откатить назад собственное решение.
— То есть, если я проигрываю, получается, что я обрекаю себя на долгое и мучительное существование и конфликт с собственным характером?
— Получается, что так, — кивнул Рома, и я не мог не заметить довольного выражения на его лице. — Ты сам это предложил.
Он либо рассчитывал, что я откажусь от своей идеи с пари, либо же… Ну, тут он в любом случае в выигрыше. Нет, правда. Если я выиграю, то избавлю его от головной боли. А если нет, то кабала в блестящей обёртке.
Вот тут, по хорошему, стоит отказаться. Он знает, что своего слова я нарушать не буду. И если проиграю, то и правда вернусь туда, куда возвращаться у меня не было никакого желания и стимула. Нет, он, конечно, подсластил горькую пилюлю своим «будешь работать на меня и только на меня», но я в это не особо верил.
Так что отказ выглядел крайне здравым решением. Но… Я просто не мог отказаться от такой возможности. Плюс собственный азарт. Высокие ставки — больше удовольствия от игры.
— Ладно, — сказал я, чем, похоже, удивил его. — Я согласен.
И протянул ему руку.
— Но с одним условием, — сказал я, когда он захотел её пожать, чтобы скрепить наш договор. — Твоя машина, уж прости, но слишком маленькая цена за моё душевное равновесие.
— Что хочешь? — тут же по-деловому спросил он.
— Beneficium acceptum reddere, — произнёс я с улыбкой, и он недовольно нахмурился.
— Получить ответную услугу, — пробормотал он. — А не маленькие у тебя аппетиты.
— Ну, я же тебе сейчас помогаю, — резонно заметил я. — Будет справедливо получить ответную услугу, когда она мне понадобится.
— Если ты выиграешь, — добавил он, но я лишь покачал головой.
— Не «если», Рома. «Когда».
М-м-м, смотреть на отразившиеся на его лице внутренние терзания было почти приятно. То, что пожертвовать в этом споре своей машиной он был готов, я понял почти сразу. Да, его напускное фальшивое сопротивление я раскусил почти сразу. Он ведь знает, что она мне нравится. Не зря мы часть разговора провели в ней.
А вот «услуга», это уже совсем иной уровень. Если он сейчас мне её пообещает, то это будет путь в один конец. Отказаться он не сможет. И дело даже не в том, что он аристократ, хотя они и серьёзно относились к подобным вещам.
Но для Романа это означало ещё кое-что. Нечто куда более важное.
И если я хоть что-то понимал в людях, то нарушить собственное слово для него будет всё равно, что переступить через себя. Какой-нибудь Штайнберг ещё мог бы это сделать, но точно не Лазарев. Мне кажется, что даже его отец, дав такое обещание, не нарушил бы его, сколько неприятно для него это не было. Ругался бы. Скрипел зубами, да. Но не нарушил бы.
Другое дело, что он бы его и не дал. Такие люди, как Павел Лазарев, подобными обещаниями не разбрасываются. Но и Роман — не Павел. И наши с ним отношения совсем иные.
— Хорошо, — наконец сказал он и протянул мне руку. — Это будет справедливая ставка с моей стороны. Услуга за твою победу.
— Отлично.
Мы ударили по рукам, и кивнул в сторону лестницы.
— Ну что? Вперед, Макдуф.
— А это ещё откуда? — не понял он, и я разочарованно махнул рукой.
— Да из книжки одной старой. Не бери в голову. Пошли…
Лифт остановился на шестьдесят седьмом этаже. Его двери плавно раскрылись с тихим и мелодичным звоном. Роман вышел из лифта в широкий холл и направился по коридору. Он столько раз уже ходил тут, что мог бы сделать это с закрытыми глазами. Тем более сейчас, когда рабочий день закончился давным-давно, а почти все сотрудники уже ушли домой. Остались только самые фанатичные трудоголики.
Так что Роман не сомневался в том, что его отец здесь. Даже если у него на этот момент не было юридических дел, Павел Лазарев любил этот кабинет. Слишком сильно любил, чтобы поменять его на десяток других кабинетов в принадлежащих ему фирмах.
