— Послушай его, Николай, — следом добавил Браницкий. — Для того я тебя и позвал. Ты сможешь обеспечить их безопасность и сохранение тайны. Уж точно сделаешь это так, чтобы никто и никогда не узнал, кто они такие…
— С чего ты взял, что я не избавлюсь от них, как только…
— Ты должен мне, Николай, — негромко произнёс Константин Браницкий.
— Не смей.
Два слова, сказанные настолько тяжёлым и холодным голосом, что мне показалось, будто на нас айсберг упал. Кажется, температура в помещении разом упала градусов на шесть-семь.
— Не смей, — повторил Меньшиков. — Ты не имеешь права…
— У таких долгов нет срока давности, — пожал плечами Браницкий. — Ты это знаешь не хуже меня. У Рахманова есть возможность сделать так, чтобы эти мальки забыли обо всем. У тебя есть способ сделать так, чтобы никто и никогда не побеспокоил их. Пусть живут… а хрен его знает, как. Пусть живут простой и незамысловатой скучной жизнью где-нибудь в глубинке. Ты можешь устроить это на раз-два. И никто никогда не посмотрит в их сторону. Это то, что я от тебя требую. То, как я хочу получить свой долг.
— Если бы я знал… — начал было Меньшиков, но Браницкий его перебил.
— Но ты не знал, — сказал он.
В комнате повисла тишина. Настолько пронзительная, что находиться в этом помещении было физически неприятно.
— Хорошо, — наконец произнёс князь и одним движением убрал клинок назад в трость. — Но не думай, что я когда-нибудь забуду о том, как ты воспользовался мной.
— Я и не жду, что это случится, — хмыкнул Константин и, повернувшись, подошёл ко мне.
— Давай, Александр, — сказал он, указав головой в сторону двери и прикладывая ладонь к панели замка. — Твой черёд.
Кивнув ему, я направился внутрь.
В комнате было тепло и тихо. Едва слышно работал кондиционер, нагоняя свежий воздух в помещение. Я подошёл к кровати, на которой лежали малыши и… и если честно, то дальше просто не знал, что делать.
Нужно было всё хорошенько продумать. Отдать приказ так, чтобы его нельзя было отменить. Одно дело приказать человеку делать что-то на протяжении какого-то времени и совсем другое — с помощью приказа заставить его забыть, кто он.
Это прямое влияние на личность и волю человека. А такие приказы, как я уже узнал, давались тяжелее всего. Так что легко не будет — это точно.
Сформулировав в голове мысль, я присел рядом с ребятами. Теперь оставалось лишь разбудить их…
— Ну как оно?
Я шмыгнул носом и в очередной раз вытер салфеткой текущую из носа кровь.
— А то ты не видишь? — съязвил я, стараясь не морщиться, потому что каждое произнесенное слово вызывало у меня вспышки головной боли.
Браницкий лишь равнодушно пожал плечами.
— Паршиво, да. Просто я решил проявить немного участия. Держи.
— Какой же ты заботливый. Спасибо тебе большое, — фыркнул я. — Как там мелкие?
— Спят, как котятки, — ответил Константин, садясь в кресло напротив меня.
Мы находились в одной из гостиных его замка. Константин сам помог мне сюда добраться, после того как я буквально вывалился из комнаты.
Оказалось, что заставить кого-то забыть свою жизнь начисто не такое уж и лёгкое дело. Хотя нет. Не совсем так. С учётом моей силы, заставить забыть — это не проблема. В том, что это сработает, я не сомневался, так как уже отдавал подобные приказы, когда мне не нужно было, чтобы люди помнили о нашей с ними встрече. Редко, но бывало. Другое дело — создать для них поддельные воспоминания. Вот здесь уже крылась настоящая проблема.
Тут я трезво оценивал свои возможности. Это нереально. Кто в здравом уме сможет продумать для другого человека альтернативную версию его жизни за пару минут? Да даже за несколько часов или суток? И дело не в отсутствии фантазии. Проблема заключается в том, что слишком много подводных камней, о которые можно споткнуться. Кто знает, как потом проявятся нестыковки в их памяти и какой вред это может им нанести в будущем. Не сойдут ли они с ума? Или ещё, что похуже?
И это только часть вопросов, которые возникли у меня в голове на тот момент. В итоге я решил пойти по самому простому и надёжному пути.
Я оттолкнулся от собственного неприятного опыта. И это было отвратительно. Я добавил контекст, который изменит их жизнь и повлияет на будущее.
Родители вас бросили.
Вы им не нужны.
Им на вас плевать.
Вы ничто для них.
Никто вас не хотел.
Есть лишь вы. Друг у друга.
Какой ребёнок будет искать их после того, как его родные избавились от тебя, как от ненужной и бесполезной вещи?
Сказать, что мне было неприятно это делать, означало бы крайне сильно приуменьшить тот уровень отвращения, который я испытывал во время процесса. Меня буквально воротило от того, что я делал… Но ничего другого придумать просто не мог. Нужен был способ, который гарантирует их будущее и то, что они не станут в будущем тем, чего так страшился Меньшиков…
Дверь за нашей спиной открылась, и вышеупомянутый князь вошёл в гостиную. Лёгок на помине, так сказать.
