— Да я правду тебе говорю, Александр, — Браницкий указал рукой с бокалом в сторону двери. — Хочешь узнать причину? Иди, догони нашего дорогого князя и спрашивай это у него.
— Твой отец участвовал в том деле, — напомнил я, на что Браницкий лишь рассмеялся.
— О да. Точно. Старый выродок же пришёл и рассказал мне о том, что и почему собирается делать. Зашёл перед сном, чтобы принести забытого плюшевого мишку.
Тон его голоса был настолько пропитан издёвкой, что меня чуть блевать не потянуло.
— То есть ты не знаешь? — уточнил я в последний раз.
— Знал бы, сказал бы тебе еще при первой нашей встрече, — отозвался он. — Это было бы забавно. Но нет, Александр, я понятия не имею, в чём именно состояла причина. Единственное, что я знаю — это как-то связано с предыдущим Императором. Ну, батей нынешнего…
— Я понял, о чём ты, — кивнул я.
Этот факт я тоже знал. Что отец и предыдущий Император Российской Империи сложил с себя полномочия и передал титул своему сыну… Всего через несколько месяцев после гибели моего отца и остальной семьи. Другое дело, что какой-то связи я тут не видел.
Впрочем, учитывая всю природу конфликта, было бы странно, будь оно наоборот.
А вообще забавно получается. Если вспомнить слова Меньшикова о том, что он принял непростое решение во благо государства. Не государя.
Почему-то именно в этот момент у меня в голове появились параллели Меньшикова с Макиавелли. Того тоже куда больше волновало государство, в то время как сам Никколо считал государя не более чем инструментом для сохранения порядка, стабильности и силы государства. И потому в голове возникал вопрос: что будет делать такой человек, когда поймёт, что Император более не отвечает интересам Империи?
Ответа на него у меня не было. Да и если честно, то и знать я его не хотел. Просто потому, что ничего хорошего это не сулило.
— Думаешь, что он правда сделает то, что сказал? — спросил я, прикрыв глаза.
— Насчёт детей? — уточнил Константин.
— Да. Не решит ли он их втихаря… ну ты понял. Так, чтобы ты не узнал, я имею в виду.
— Да, я тебя понял. Коньяк, кстати, хочешь? Французский.
Я немного подумал, но затем отрицательно покачал головой. Не хватало мне ко всему остальному ещё и напиться после всего. А хотелось, между прочим. Действительно хотелось.
— Нет, спасибо, но откажусь. Так что там с детьми?
— Думаешь, что он решил бы обмануть нас, а сам приказал бы сунуть малышей в мешок и утопить в реке, как котят? — хохотнул граф и налил себе ещё коньяка в бокал. — Нет, не переживай. Я про него много гадостей могу сказать, но слово его твёрже закалённой стали. Если он пообещал мне, что позаботится о них, то так оно и будет. Даже если ему это и не нравится. Тем более, что для него это способ вернуть чертовски огромный долг. Не то, чтобы он хотел его возвращать, но, как он сам сказал совсем недавно, это предложение из числа тех, от которых нельзя отказаться.
— Всё настолько серьёзно?
— Ну, — Браницкий многозначительно посмотрел в свой бокал, будто искал на его дне ответ на какой-то свой вопрос. — Скажем так, это куда ценнее жизни. Так что нет. Право долга он не нарушит.
— Ну хоть тут есть толк от этой вашей хвалёной аристократической блажи, — вздохнул я и поднялся на ноги. — Так, что там со второй причиной?
— А, это потом, — махнул рукой Браницкий. — Ты сейчас так выглядишь, что краше в гроб кладут, так что подождёт.
— Никого хоть убивать не придётся? — с надеждой спросил я, на что Браницкий улыбнулся.
— Почти, — усмехнулся он.
Я хотел было уточнить, а затем, подумал — ну его к дьяволу. Не хочет сейчас об этом говорить и пёс с ним. Мне только лучше. Хоть отдохну.
— Окей, тогда, как хочешь. Я пошёл.
— Давай. Тебя проводят до выхода обратно в башню. А там скажешь, что я распорядился, чтобы тебе выделили машину с водителем.
Я лишь кивнул и направился на выход, но уже у самой двери услышал его голос.
— У меня есть один вопрос. Если честно, то он меня мучает уже весь вечер.
— Спрашивай, — сказал я и повернулся к нему.
— Откуда ты знал, что пистолет не выстрелит? — спросил Браницкий с таким видом, словно был ребёнком, страстно желающим узнать секрет показанного ему «магического» фокуса. — Откуда в тебе была такая уверенность, что я не дам ему выстрелить?
Услышав это, я с крайне довольным видом улыбнулся.
— Знаешь, Константин, для человека, который так хорошо притворяется безумцем, ты становишься слишком предсказуемым.
Ох, а вот это воспоминание, пожалуй, станет одним из самых любимых в моей памяти. Не каждый день видишь, как лицо того, кого называли безумным графом, вытягивается от удивления.
— Ой, всё, вали из моего замка, — чуть ли не капризно махнул он рукой, — пока я тебя домой пешком не отправил!
— Эй, ты не забыл, что мы сейчас во Франции?
— О нет, как раз это я отлично помню! — со смехом заявил он, после чего вздохнул и с доброжелательным видом кивнул мне. — Доброй ночи, Александр.
— Доброй, Константин.
Я вышел за дверь в коридор и пошёл по нему. Аж целых пять шагов сделал, пока не замер у стены, чувствуя, как у меня дрожат руки.
В смысле⁈ То есть, он был заряжен⁈
